Да и не сказал я ещё никому, где будет проходить турнир. И кого мне туда взять? Запрета на помощников не было. А девушки, я думаю, когда услышат про место проведения, точно захотят отправиться со мной."
"Успел навести справки и понимал, что во Францию многие дамы ездят исключительно за одеждой или другими вещами. Мои любительницы шопинга точно не захотят пропустить это. Даже Настя, которая его не очень любила после знакомства с жёнами графа Демидова, точно не отказалась бы слетать во Францию.
Нужно хоть узнать чуть больше об этой стране, а то вдруг там кроме кулинарных школ и шопинга было что-то другое.
Больше всего я надеялся, что не нарвусь там на аристократов, которые решат вызвать меня на дуэль, объявить войну или что-то другое. В таком мне точно нельзя светиться.
Наконец пряники были готовы. Позвал их главного, и Пряня примчался так быстро, будто за ним демоны бежали. Вот только все жители ада были в зоне доступности, а другие, известные мне, занимались своими делами. Кстати, об этом.
Надеюсь, Дриэра найдёт информацию про артефакт памяти, а то зависший контракт с бабкой немного угнетал.
Не сильно, впрочем. Небольшие подвижки помогали его выполнять. Например, хорошие условия для жизни. В этом я мог не сомневаться. Судя по всему, Насте и Элеоноре жилось в пекарне прекрасно.
Пряня оценил мои объяснения про новых пряников-шпионов и был в полном восторге. А большего мне и не надо. Оставив новые творения на Пряню, я увидел сообщение на телефоне, что граф Григорьев захотел со мной встретиться.
И чего ему понадобилось? Хм, ладно. Мне было о чём с ним поговорить. Раз уж и граф того желал, я не видел смысла откладывать нашу встречу. Оставил Дона, который сразу же из печи отправился в кабинет Элеоноры, а сам сел на мотоцикл и, сказав Григорьеву, что скоро буду, отправился прямиком к нему. Встречались мы в его доме. Меня это вполне устраивало.
К графу меня сопровождал его дворецкий, который очень настороженно на меня смотрел, но старался не подавать вида. Похвально.
Меня отвели в кабинет Григорьева, и я оценил его простоту и функциональность.
Характер графа прослеживался даже в таком. Педантом он был. Но и некая творческая жилка проскакивала при беглом осмотре.
— Добрый день, Ваше Сиятельство, — поприветствовал я Григорьева и сел в предложенное кресло. Дворецкий поспешил сбежать, будто боялся, что прикончу его на месте за выдуманную провинность. — О чём вы хотели поговорить?
— Добрый, Ваше Благородие, — оторвался от документов граф.
