Он же обычный пекарь!
Ну после этого я точно понял, что говорят про меня. Ничего себе репутация у Инги и Виктории. Теперь им нельзя было ни с кем разговаривать? И со мной тоже? Интересные порядки в Империи. Они что, достояние общественности? Хотя, в каком-то смысле так оно и было. Команда Леоморта была настолько известна и принадлежала Империи, что можно было так решить. Наверное. Если у тебя скудный ум.
Хм, а кто это вообще такой? Нужно быстро узнать, потому он уже шёл ко мне. Интересно же, кто был таким смелым, что при Императоре и при стольких аристократах решил устроить небольшую потасовку.
Прочитал мысли нескольких людей, поверхностно заглянув им в душу. И не обошёл вниманием это Высочество.
Так, выходило вот что. Это был сын князя Золотова. Княжич Никанор Золотов. Всё ещё не привыкну к именам в Империи. Сам сынок не представлял никакого интереса, и всё его влияние было заимствовано у его отца. Как ни странно, князь владел золотыми шахтами и не только добывающей промышленности, но и всем, что связано с этим металлом.
Получался такой Золотой Князь. А его сынок, который только фамилией рода и мог похвастаться, любил устраивать скандалы, которые потом покрывал его отец, подключая все связи.
Похоже, новый скандал этот парнишка намеревался устроить со мной. Уж очень решительная была у него походка и выражение лица. Да и мысли с желанием оказались соответствующими.
— Я требую, чтобы ты объяснился, пекарь! — первое, что сказал мне позолоченный. — По какому праву ты говорил с героинями?! Они мои.
— Во-первых, Ваше Благородие, — ухмыльнулся я. — А во-вторых, что-то не припомню, чтобы девушки были кем-то заняты. Или это ваши жёны, а окружающие не знали об этом?
И почему люди так любят нарываться? Чуть что, и сразу начинают дуэли и потасовки.
Глава 6
Позолоченный или кремовый?"
"От такого позолоченный Никанор даже икнул. И как в него столько алкоголя вместилось? Даже Дон если бы вместо алкоголя сожрал бы столько выпечки относительно его желудка, то лежал бы и не двигался.
А ещё дёргал бы несуществующими в его нынешнем облике конечностями и умолял его убить за совершённый грех.
Но княжич стоял на своих ногах — хоть и неровно, но стоял — и пытался ещё что-то придумать в ответ на мои колкости. Шестерёнки в его голове двигались со скрипом, и это было видно по выражению его лица.
— Ты посягнул на тех, кто был всеобщими любимицами, — прошипел княжич Золотов. — Ты не имел права, пекарь.
