Автор
В Адвокате дьявола шаги человека на каменных ступенях похожи на мелодию, заставляющую замедлить бег людей в суетном Нью-Йорке. Его тонкая челка подпрыгивает в такт его каждому движению, будто привязанная к судьбе каждого проходящего прохожего.
Он не увидел тут никакой связи, но знал, что, если станет настаивать, Мириам просто развернется и уйдет. Ее привычки все больше выводили его из себя, но вечером, перед началом процесса по делу Ротберга, она вдруг внезапно кардинально изменила манеру поведения."
"Когда он в очередной раз вернулся с работы, весь день проведя в офисе, выяснилось, что Мириам приготовила что-то домашнее. Это можно было угадать уже по запаху из кухни. Волосы у нее были зачесаны назад, как в прежние времена, без этих новых ухищрений и меняющихся еженедельно взлохмаченных причесок – именно так, как ему всегда нравилось.
– Ты так устаешь на работе, – она погладила его по голове. – Тебе просто необходимо отдохнуть.
– Великолепно. Чем это у нас так пахнет?
– Цыпленок в винном соусе: твое любимое блюдо.
– По твоему рецепту?
– Ага. И еще я испекла яблочный пирог. На скорую руку, – добавила она. – Сегодня я осталась дома.
Он рассмеялся – это было так на нее непохоже, – сама возможность, что она когда-нибудь произнесет такие слова, казалась просто дикой. Поэтому в ее речи он ощутил скрытый сарказм. В этих словах было больше от Нормы и Джин, чем от настоящей Мириам.
– Люблю тебя, дорогая, – сказал он, чмокнув ее в висок.
– После ужина, – сказала она, подталкивая его к столу, – все остальное – после ужина. Садись.
Приняв душ и переодевшись в домашнее, он вышел в гостиную – и увидел, что она растопила камин и выставила на стол коктейли и закуски. Тепло домашнего очага, отменная еда, виски и вино делали свое дело. Она получила то, что хотела, если хотела именно этого: он отдыхал. Он признался Мириам, что чувствует себя так, будто вернулся в материнское лоно.
После ужина они потягивали коньяк, и она сыграла ему на пианино свадебную песню, ту самую, что исполнялась на их свадьбе. Это была старая песня, которую так любили его родители, – и она влюбилась в нее, можно сказать, с первого аккорда.
– А сейчас, – откашлялась она. – Ты увидишь результат моих вокальных уроков. ""Я-а-а так люблю тебя-а-а, мой дру-уг. Ужель не скажешь ты взаимно? Ты ну-ужен мне всегда-а-а... я верно го-ворю-ю...""
На его глаза навернулись слезы.
– Ах, Мириам, я так выматываюсь на работе, что иногда забываю, для чего все это. А ведь это все – для тебя. Без тебя все это не имело бы смысла.
