Честный адвокат погибает за свои принципы и получает второй шанс в мире магии и аристократии. Но без магических способностей и благородного происхождения ему предстоит выживать, опираясь только на ум и знания. Его путь лежит через корпоративные интриги и тайные игры власти.
Раздел Chitat.online для книги «Адвокат Империи 11» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Честный адвокат погибает за свои принципы и получает второй шанс в мире магии и аристократии. Но без магических способностей и благородного происхождения ему предстоит выживать, опираясь только на ум и знания. Его путь лежит через корпоративные интриги и тайные игры власти.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Честный адвокат погибает за свои принципы и получает второй шанс в мире магии и аристократии. Но без магических способностей и благородного происхождения ему предстоит выживать, опираясь только на ум и знания. Его путь лежит через корпоративные интриги и тайные игры власти.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Адвокат Империи 11» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Так что рекомендую начать, иначе…
— Иначе что? — спросил я. — Мы вернёмся в зал суда?
— Именно, — невозмутимо подтвердила она.
— Что же, тогда нам действительно стоит поторопиться.
С этими словами я достал из внутреннего кармана своего пиджака небольшой конверт и протянул его Елизавете.
Блондинка нахмурилась, но конверт всё-таки взяла. Открыла его и достала наружу листок с двумя строчками на нём.
— И? Это какая-то шутка? — поинтересовалась она, уставившись на нас.
— Нет, Лиза, — покачал я головой и пояснил. — Это номер благотворительного счёта некоммерческого фонда, который был открыт нами вчера. А та строчка, что ниже, это сумма, которую нужно на него внести. Разумеется, после получения она будет разбита на равные доли, которые получат все пострадавшие в аварии.
После моих слов в помещении повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием пакетика с орешками в руках Волкова.
На лице Голицыной появилось странное выражение. Что-то среднее между лёгкой растерянностью и готовностью рассмеяться от абсурдности происходящего.
— Это что? Какая-то тупая шутка?
— Шутка? — Я состроил удивлённое лицо и повернулся к Скворцову. — Мы что, шутим?
— Да вроде бы нет, — сказал тот и вновь повернулся к Елизавете. — Нет, точно не шутка. Даже более того, мы надеемся, что сумма будет переведена на счёт фонда к сегодняшнему вечеру.
— Так, — вздохнула Голицына, вставая со стула. — С меня хватит. Я буду ждать вас в зале суда, где и размажу вас тонким слоем.
С этими словами она направилась к выходу. Конечно же, молчаливые Харитоновы также встали и уже собрались выйти, когда услышали мой голос.
— А вот вас, Вячеслав Денисыч, я бы попросил остаться, — громко сказал я. — Если, конечно же, вы не хотите завтра ночевать уже на улице."
"Он повернулся с такой резкостью, будто в его руке было оружие и он собирался его использовать.
— Что ты сейчас сказал?
Как и подобает военному, его голос был строг, холоден и спокоен. Ну ладно. Может быть, насчёт последнего я немного и ошибся. Спокойствия там было не больше, чем в бушующем от шторма океане.
— Вы меня услышали, — не стал я пугаться. — Так что очень рекомендую вам сесть и обсудить условия вашего текущего и крайне шаткого финансового положения с вашим новым кредитором.
В этот раз в его голосе прозвучала растерянность.
— Что? С каким ещё кредитором?
В наступившей за этим тишине крайне громко зашуршал пакетик с орешками.
— Да, видите ли, тут такое дело, — пояснил я. — Ваши долги перед банком были выкуплены сегодня физическим лицом с условием переуступки долга.
— Ага, — хмыкнул Волков и с довольной рожей закинул очередной орешек себе в рот, вновь мерзко зашуршав пакетом. — Мной.
— Что? — Харитонов явно растерялся. Он повернулся к Голицыной.
