Я бежал по улице с неумолкающей решимостью, забыв обо всем на свете — даже о том, что дверь такси остается открытой. Под скрежет металла и крики шоферчихи я ворвался домой, где тихий покой был нарушен холодом и темнотой. Время пришло — свет должен гореть!
Похоже, «Адвокат Империи 15» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Я всегда так тобой гордился, — еле слышно повторил он, глядя на плачущую девушку с такой сильной и глубокой любовью, с которой это мог бы сделать лишь отец, смотрящий на свою любимую дочь.
Его ладонь соскользнула с её щеки, оставив след на покрытом слезами лице, и упала на пол.
Я перевёл взгляд на Виктора. Друг сидел и с ошарашенным видом смотрел на свою ладонь. Он уже отпустил Елену и теперь уставился на то, как порез на его руке быстро затягивался, не оставляя после себя даже шрама.
Наши взгляды с ним встретились, и я понял.
Его собственной Реликвией.
И Виктор тоже это понял. Всего на долю секунды, но его взгляд потух и вспыхнул вновь. Настолько мимолетное мгновение, что его практически невозможно было заметить.
Он вскочил на ноги и бросился в сторону Лазарева под шокированным взглядом Елены.
— Что? — в полном непонимании пробормотала она.
— Лена, — я протянул руку и взял её за пальцы.
— Саша, он… почему он ушёл⁈ Он же должен помочь ему…
— Лен, его нет. Больше нет.
— Что⁈ Нет, он же…
Она взглянула на своего деда. Григорий лежал привалившись к стене, глядя перед собой пустым, лишённым жизни взглядом.
— Он… он же обещал, — прошептала Елена. — Он же обещал мне…
— Лен…
— Нет! Он сказал! Он обещал! Обещал, что с ним всё будет хорошо!
Она бросилась к Распутину, но я подался вперёд и перехватил её. Прижал к себе вырывающуюся девушку.
— Отпусти меня! Отпусти! — выкрикнула она, почти оглушив меня. — Его можно спасти! Он обещал! Дедушку можно спасти…
Я прижал к себе её хрупкое, бьющееся в истерике тело. Она пыталась вырваться. Действительно пыталась, размазывая по моей одежде кровь из порезанных ладоней. Она даже не кричала. Это был тихий, почти безумный вопль, выдавленный страданиями из самого сердца.
А я лишь сидел и прижимал убивающуюся от горя девушку к своей груди…
* * *Врачи подоспели через несколько минут после того, как умер Распутин.
Виктор… мой друг делал то, что умел лучше всего. То, к чему стремился всю свою жизнь. Он лечил людей.
Да, он спас Лазарева. Буквально вытащил того из когтей костлявой. А когда пришли врачи, помчался помогать другим.
