Универсальный стол для шестерых в зеленом покрытии становится центром внимания. Три картежника стоят за ним, явно не рады моему приглашению. Моё заявление о пятидецатке неожиданно вызывает ажиотаж вокруг стола, будто я раскрыл тайну всей игры.
Похоже, «Адвокат империи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
После попадания в организм она начала медленно воздействовать на сердечную мышцу, постепенно ослабляя её. Конечным итогом воздействия яда стало резкое сужение коронарных артерий. Настолько, что вызвало практически мгновенную ишемию миокарда. Как результат стремительный сердечный приступ такой силы, что спасти Анатолия мог лишь целитель уровня самого Распутина, окажись он в этой комнате в момент произошедшего, либо же очень дорогой исцеляющий артефакт. В последнем случае Григорий, по его же собственным словам, не ручался, но шансы были.
Суть в том, что обнаружить остатки воздействия яда он смог благодаря своим способностям. Реликвия Распутиных, точнее, её особенности, крылись в анализе и воздействии на клетки организма. По желанию они могли провоцировать регенерацию на клеточном уровне, стимулируя этот процесс…
Короче, именно это была не такая уж и важная информация. Главное то, что обнаружить яд мог лишь Распутин. Это я для себя отметил.
— Ваше сиятельство, могу я задать вам не самый тактичный вопрос?
— Только в том случае, если ответите потом на мой, — неожиданно сказал Григорий, чем удивил меня.
Подумав буквально пару секунд, я согласно кивнул, но сразу же предупредил о том, что, если вопрос касается моей работы, я не смогу дать ответа, так как связан клятвой адвокатской тайны со своим клиентом. Тут этот постулат соблюдался так же рьяно, как и в моём прошлом мире.
— Что же, молодой человек, спрашивайте.
— Почему вы решили вмешаться в это? Простите, если вопрос покажется грубым, но вы не похожи на человека, который оставит свои дела ради того, чтобы поучаствовать в расследовании просто из-за того, что ему неожиданно стало скучно.
Распутин нахмурился, проведя ладонью по гладко выбритому подбородку.
— Как я уже сказал, Александр, я знал отца Анатолия, — не сразу ответил он. — Мы не были друзьями, но знакомы достаточно тесно, чтобы принять смерть его единственного сына достаточно близко к сердцу. И мне не хотелось бы, чтобы та, кто убила его, укрылась от правосудия.
— Вина баронессы Димитровой ещё не доказана, ваша светлость.
— Точно так же, как не доказано и обратное, — мягко возразил он. — И, насколько я знаю, с учётом всего это лишь дело времени. Не поймите меня неправильно, Александр. Как бы оно ни выглядело со стороны, я не испытываю к этой девушке злобы или ненависти. Пусть она и совершила то, что считаю неприемлемым, судьбу её буду решать не я. Её решит суд. Я лишь хочу помочь ему в раскрытии истины, вот и всё.
