Честный адвокат, убитый за свои принципы, получает второй шанс в мире магии и аристократии. Но вместо магических способностей и благородного титула он оказывается в теле простолюдина. Теперь ему предстоит выжить в империи корпораций и найти свой путь, имея только острый ум и верность истине.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Адвокат империи» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Честный адвокат, убитый за свои принципы, получает второй шанс в мире магии и аристократии. Но вместо магических способностей и благородного титула он оказывается в теле простолюдина. Теперь ему предстоит выжить в империи корпораций и найти свой путь, имея только острый ум и верность истине.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Честный адвокат, убитый за свои принципы, получает второй шанс в мире магии и аристократии. Но вместо магических способностей и благородного титула он оказывается в теле простолюдина. Теперь ему предстоит выжить в империи корпораций и найти свой путь, имея только острый ум и верность истине.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Адвокат империи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Бросить её под конец разговора, чтобы сбить эту довольную ухмылку с его заплывшей морды, но мне банально ничего в голову не пришло. Жалко, блин.
Поднявшись на шестьдесят седьмой этаж, я сразу направился по пустым в выходной день коридорам к кабинету Лазарева. Тот сидел за столом с бокалом чего-то золотистого в руке. И даже просто на вид злой.
— Что здесь делал Штайнберг? — спросил я, сразу же заходя к нему.
— Ты был прав, — вместо ответа произнес Лазарев и сделал глоток из бокала. — Этот боров пролез в список присяжных. Он будет среди них на судебном процессе.
— Он тебе это сказал? — удивился я, так как эта информация вообще-то была тайной, и её раскрытие могло повлечь за собой определенное и суровое наказание.
— Намекнул… — вздохнул он, допив содержимое бокала. — Естественно, он не настолько туп, чтобы говорить об этом открыто… к сожалению.
— Это да. Слушай, а ты не рановато пьёшь? — осторожно поинтересовался, кивнув в сторону хрустального графина с коньяком, что стоял у на столе.
— Во-первых, это не твоё дело, — сурово проговорил Лазарев и с отвращением посмотрел на второй бокал с недопитым напитком. — Во-вторых, для меня, считай, уже вечер. В-третьих, это себе Штайнберг налил. Мерзавец считает себя хозяином положения. Теперь придётся этот бокал выкинуть…
— Я так понимаю, что избавиться от него у тебя не вышло? — осторожно спросил я, на что он отрицательно покачал головой.
— Нет. Не вышло. Я звонил знакомому из верховного суда, но тот даже не стал со мной разговаривать, что странно. А пара знакомых судей и вовсе разводят руками. Понятия не имею, как он туда пролез, но так просто выкинуть его из состава мы не сможем.
— Тогда чего он хотел?
Лазарев поморщился, одним глотком допил коньяк и поставив бокал на стол посмотрел на меня.
— Ты уволен.
Глава 22
— Ты уволен… по крайней мере, так я должен был сейчас тебе сказать.
— Так вроде бы уже сказал, — заметил я. — Подожди, дай угадаю. Штайнберг потребовал?
— Да. Сказал, что если я тебя прямо сейчас не выгоню, то он сделает всё, чтобы настроить присяжных против Изабеллы.
— Погоди, он именно так и сказал?
— Ты и сам знаешь, что нет. — Лицо Лазарева скривилось. — Проблема в том, что как бы сильно он не был мне противен, у него хватит мозгов сделать так, чтобы испоганить нам дело. Если он настроит большую часть против неё, то мы ничего не сможем сделать.
— Так, может быть…
— Нет! Ты будешь работать, — сразу же отрезал Лазарев. — Я не позволю какому-то поганому барону указывать мне, что делать! Если я тебя выгоню, то сделаю это потому, что сам так решил! Ты всё понял⁈
Под конец тирады в его голосе сквозила уже ничем не прикрытая злоба. Прошедший между ним и Штайнбергом разговор задел его гордость, а для таких людей это может быть больнее любых физических страданий.
