В убийстве тридцати шести человек замешан адвокат-криминалист. Переписка с бывшим любовником открывает страшную правду, но кто будет свидетелем этой жуткой тайны? Адвокат киллера несётся по следу, его лицо перекосилось от ужаса.
– Пропадаешь не пойми где, ничего не рассказываешь, а потом заявляешься и несешь какую-то чушь. При этом ничего не объясняя. Еще и называешь мои чувства ерундой.
Я подлетаю к подруге и едва не вцепляюсь в ее воротник на эмоциях, так и стою с растопыренными пальцами.
– Ты. Драматизируешь! – ору на всю улицу.
– Я сказала, что мне безумно нравится парень, нравится так, как никто никогда не нравился, а ты в ответ орешь и требуешь, чтобы я его бросила. Ты нормальная?
– Все не так, – цежу, борясь с собой.
– Тогда объясни, – шипит Венера. – Почему я должна перестать с ним общаться?
– Я сказала: он тебя использует!
– В чем? Мы с ним не спим, чтобы меня использовать.
– А ты бы и хотела, – ругаюсь под нос.
– Может, и хотела бы. Почему нет?
Венера рычит, кривится и жестикулирует так картинно, как умеет только она.
– Ты серьезно? – смеюсь я. – Сколько вы знакомы? Неделю?
– Это не имеет значения, если людей тянет друг к другу, понятно?
– Тянет? Господи, Венера, какая же ты…
Я замолкаю.
– Кто? Ну? Что ты хотела сказать? Шлюха?
– Дура! Тебя вот-вот из университета исключат. Ты не сдала пять экзаменов, но вместо того, чтобы учить, шляешься с мужиком, которого совершенно не знаешь. Притом, что я тебе открыто заявляю: он не тот, кем кажется.
– А кто он? Скажи.
– Я уже сказала! Он мразь! Пожалеешь, что связалась с ним.
– Почему?!
– Потому что!
– Да иди ты к черту!
Она уходит, всем видом демонстрируя, что не хочет меня знать. У меня возникает чувство, что Венера уносит с собой и нашу дружбу, отчего я окончательно теряю спокойствие и достоинство.
Я ударяю правой ногой по дереву и прыгаю – на левой – от боли, с веток падает внушительный белый ком, разбивается об мою голову. От злости воплю и пинаю все подряд, из-за чего ребята неподалеку предлагают вызвать экзорциста.
Вся в снегу я ковыляю до лавочки. Сажусь. Тру бедную конечность. Зря я вспылила. Не знаю, что на меня нашло. Конечно, сначала я должна была придумать, почему Венере нужно опасаться Глеба, сказать, что он насильник, хоть что-нибудь адекватное выдавить, а мои слова звучали так, будто она не должна с ним встречаться, потому что мне так захотелось.
Короче, бог знает, что там заподозрила Венера.
Я злюсь не меньше. И на себя – за тупость. И на нее.
