В убийстве тридцати шести человек замешан адвокат-криминалист. Переписка с бывшим любовником открывает страшную правду, но кто будет свидетелем этой жуткой тайны? Адвокат киллера несётся по следу, его лицо перекосилось от ужаса.
– Радость моя, ты хочешь знать, где сейчас Леонид, или нет? – спрашивает Шестирко.
Я перестаю пинаться.
– А тебе-то откуда знать?
– В квартире расскажу, – сухо отвечает Виктор. – У деревьев и кустов частенько есть уши. Согласна?
Закрываю глаза, чтобы он не видел, как я их закатываю. Так и поднимаемся: он со мной на плече, как пещерный человек, подобравший в лесу невесту.
В гостиной Виктор опускает меня на ноги.
– Ну! – рычу, скрещивая руки. – Что с Лео?
– Понятия не имею, – усмехается он, запирая дверь на ключ.
– Ты соврал?!
Я делаю шаг назад, впечатываюсь спиной в шкаф: он открыт, и я шлепаюсь задницей на скомканные вещи.
– Брось, ты бы не зашла ко мне сама. Что оставалось? И блин, это забавно, я даже не надеялся, что поведешься.
Виктор отпускает ироничный смешок. У меня горят щеки от ярости. Как следует треснуть лживого гада – единственное, чего хочу, и крик мой едва не сносит стены:
– Ах ты ублюдский аппендицит человечества! – выбираюсь из шкафа и бросаю в Шестирко всем, что попадается под руку, начиная с вешалок.
– Ты совсем шуток не понимаешь, – восклицает он, уворачиваясь.
– Как же ты меня достал! Найди себе хобби! Почитай книжку! У тебя есть любимая книжка?! Советую заиметь! Сколько можно таскаться за мной?
– «Камасутра», – насмешливо язвит он. – Очень занятно.
Я запускаю в него пульт от телевизора.
– Извращенец! Козел! Лжец!
На мои крики прибегают его собаки, гавкают, защищая хозяина. Виктор торопится запереть их в спальне.
– Из-за такой мелочи заводишься? – спрашивает он, с трудом захлопывая дверь, из которой рвутся его питомцы. – Я просто хочу поговорить. Я не лгу тебе.
– Ты только и делаешь, что врешь! Месяцами вешал лапшу про работу, зная, кто мой отец! Ты был знаком с Лео, знаешь его семью. Ты просто огромный кусок… вранья!
– Нет, вранье – это когда задаешь вопрос, а я даю ложный ответ. Ты меня не спрашивала.
– Ты говорил про работу! На кой черт?!
– Я не лгал, – отрезает он. – Если сказал, что помогу, значит, помогу.
– Лжец!
– Я? – Он криво улыбается и через секунду истерично выпаливает: – А сама-то? Зная, какие мерзости творит твой дружок, молчишь в тряпочку! И это я – лжец?
– Сказал человек, прикрывший спину насильника! – рявкаю я. – Серьезно? Что он пообещал за сокрытие правды? Денег? Или тоже работу? Что стоило жизни невинной девушки?
– Ничего, Эмилия. – Шестирко темнеет лицом.
Я хмурюсь, не веря тому, что вижу.
