Короче, мозги Цимермана ценят многие, но студенты, естественно, его не переносят. Он же монстр. Чтобы ему сдать, надо быть следователем с десятилетним стажем. Остальные пересдают по двадцать раз, если их не исключают.
Венера утыкается носом в сумку.
– Не плачь, я с тобой позанимаюсь, – Дремотнный гладит ее по голове. – Индивидуально.
– Иди к черту, извращенец, – брюзжит она, шлепая его по ладони.
Цимерман возвращается в аудиторию, садится на стол и спрашивает:
– Итак. Как квалифицировать акт каннибализма? Кто скажет?
Все молчат.
Я, успевшая пролистать тройку юридических статей в интернете, неуверенно тяну руку. Венера определенно хочет меня убить. И сожрать.
– Ваше имя? – спрашивает профессор.
– Эмилия Лисовская.
Он чешет подбородок и усмехается. Почему-то…
– Мы вас слушаем.
– Ну… в кодексе действительно нет статьи за каннибализм. На данный момент квалификация действий лица, совершившего убийство с целью употребления… эм… частей тела человека… заключается в доказывании умысла, направленного именно на убийство с этой целью. Если же умысел на употребление… человека, – я запинаюсь, – если умысел возник после убийства, то ответственность наступает по статье двести сорок четыре.
– А именно?
– Надругательство над телами умерших.
– А если человек совершил данное преступление, потому что захотел перекусить?
– Это квалифицируется как простое убийство, то есть по статье сто пять.
Он кивает.
– Таким образом, что мы получаем? Кодекс не содержит специального состава преступления, к которому можно полностью отнести антропофагное убийство. А что, если… преступник расчленил и употребил тело, чтобы уничтожить труп?
– Боже, меня сейчас стошнит, – ноет Венера, закрывая лицо ладонями.
– Эм… это не будет квалифицироваться по статье двести сорок четыре?
Профессор вновь задумчиво кивает. Я немею. Но Цимерман переводит взгляд на одни из своих часов и говорит, что пара закончилась. Все свободны.
Счастливая Венера подскакивает и танком тащит меня к выходу, но у самой двери мне приходится остановиться.
– Эмилия, – окликает профессор. – Останьтесь.
Я сконфуженно застываю перед столом преподавателя. Мучаю заусеницу на указательном пальце. Тяжелый взгляд профессора напрягает, хочется уменьшиться до размера муравья и забиться под плинтус.
Этот мужчина с посеребренными висками на черных волосах вызывает во мне трепет и уважение, но куда больше – страх. Аура его будто поглощает энергию вокруг. Двойное тиканье часов на руках вводит в состояние транса, задевает внутри какие-то особые вибрации, и душа мечется, ощущая себя в ловушке.
Цимерман стирает с доски свое имя. Поправляет журналы. Ручки на парте. Стул. Защелкивает портфель.