Мне с самой первой встречи буквально голову снесло от её запаха, мучает стояк от одного её прикосновения, а я вызываю у неё лишь… раздражение? Обычно эльтонийки с первой секунды открыто демонстрируют отношение к мужчине, и если он им нравится, то свободно говорят об этом. В рамках поведения расы конкретно взятая чистокровная эльтонийка скорее демонстрирует неприязнь, чем желание. И это в свои-то шестьдесят пять…
Смутная догадка вспыхнула в мозгу как северное сияние на экваторе. Так же внезапно и так же невероятно.
— Алесса, а сколько у тебя было мужчин?
Девушка резко повернулась, из-за чего её шикарная грудь теперь была в каких-то сантиметрах от моего лица, но я смотрел исключительно в сиреневые радужки с нежно-голубой каёмкой.
— Ты нейтронов наелся? Я, конечно, слышала о легендарной наглости Эрика Вейсса, но это…
— Алесса, перестань, — я мягко перебил девушку и ненавязчиво притянул её чуть ближе. Плевать, что у меня там проблемы с молнией. Сейчас она нервничает так сильно, что зрачки сузились до крошечных пятнышек, ей точно не до моей реакции… — Ты же эльтонийка, а не цваргиня или захухря. Какие проблемы? Ответь, пожалуйста, сколько у тебя было мужчин?
— Двадцать два, — растерянно пробормотала Алесса, еле заметно сглотнув.
— Врё-ё-ёшь, — я протянул, чувствуя, что улыбка растягивается до ушей. — Попытка номер два. И помни, адвокаты — это почти что священники. Они никогда и никому ничего не рассказывают. Считай, что исповедуешься, твоя тайна умрёт вместе со мной.
Это прозвучало даже не утверждением, а вопросом. Если бы я мог, то расхохотался бы. Складывалось ощущение, что Алесса уточняет, сколько же должно быть мужчин у неё к шестидесяти пяти годам.
— Врёшь, — с непередаваемым удовольствием ответил я.
— Восемь, — прозвучало безжизненно-обречённым тоном.
Я заколебался. Это было сродни повышению ставок и одновременному блефу в покер. Ты или тебя? Кто выиграет? Чья ложь прозвучит убедительнее?
— Ладно. — Она сокрушённо вздохнула, поелозила своими восхитительными ягодицами по моим штанам и ответила: — Два. Только никому не рассказывай… я, наверное, просто непра…
В фиалковых с бирюзой глазах промелькнуло воспоминание о том, что нельзя считать себя «неправильными». Она замолкла, закусила пухлую нижнюю губу и отвернулась. Красивые женские плечи слегка опустились.
Швархи бесхвостые… Эрик, ты тупорылый осёл! Очевидно же было с самого начала, что Алесса не вписывается в общество, где большое количество любовников считается скорее плюсом, чем минусом.
