Валерий Петрович «задним ходом» выбрался из машины: он был абсолютно пьян, его губы, казалось, хотели расползтись по всему лицу.
– Мы что, уже п-п-приехали? А г-г-где мы?
Сергей, не отвечая, закрыл машину, взял Глазанова за рукав дубленки и повел к пруду. На холодке Валерий Петрович начал быстро трезветь, видимо, заподозрив неладное. По крайней мере его речь стала более связной:
– Зачем мы сюда приехали? Прошу вас, не молчите, скажите что-нибудь!
Его пропитанный отчаянием голос растворялся, пропадал в угрюмой тишине ночного парка. Челищев остановился на бетонных плитах, которыми был обложен берег озерца, и повернулся лицом к депутату.
– Слышь, ты, пидор неприкосновенный, а ты знаешь о том, что через два дня после твоего визита в прокуратуру, когда ты просил услать в командировку следователя Челищева, были убиты его родители? Его услать нужно было для того, чтобы никто не помешал убийству!
Глазанов страшно побледнел, это было заметно даже в темноте. Зубы его отчетливо застучали:
– Нет! Я ничего не знал! Я не просил! Я только передал! Я ничего не знал!!!
Внезапная догадка судорогой перекосила его лицо:
Сергей медленно кивнул и вынул из-за пояса пистолет. Валерий Петрович упал на колени и завыл:
– Я ничего не знал, Боже, я ничего… Не убивайте, не убивайте меня, вы же обещали! Что угодно, я прошу вас, что угодно, но не убивайте, я ничего не знал. У меня есть деньги, большие деньги… Я все отдам, я могу быть полезным! Вы будете богатым!
Глазанов попытался было припасть к ногам Челищева, но Сергей сделал шаг назад.
– Снимай дубленку! – Челищеву казалось, что это говорит не он, а какой-то незнакомый человек, а сам он лишь с ужасом наблюдает за происходящим со стороны.
Не переставая выть и не вставая с колен, Глазанов снял дубленку и положил рядом с собой.
– Я обещал не стрелять в тебя и слово свое сдержу: такая мразь, как ты, пули не заслуживает… Ты у нас моржом станешь, а не захочешь – ну что же, придется и мне слово нарушить… Плыви на тот берег! – Сергей стволом показал на озерцо. Вой Глазанова перешел в икоту, а потом он с шумом обделался прямо в штаны. Челищев поднял пистолет.
– Нет, не надо! Я поплыву! – Содрогаясь от рыданий, депутат вошел в черную воду, взвизгнув от холода, обернулся было, но, наткнувшись на немигающий взгляд Сергея, пошатнулся и упал.
Вода накрыла его с головой, но он вынырнул и поплыл, не переставая выть. Самым страшным было то, что по мере его удаления от берега вой не становился тише. За несколько метров до центра пруда Глазанов, видимо, поняв, что не доплывет, повернул обратно, и Сергей, которого колотило так, как будто он сам плыл в ледяном пруду, чуть было не бросился к депутату на помощь.