– Слушай, ты, Пинкертон, ты бы лучше убийства раскрывал, а не портил показатели району, высасывая мифические преступления из пальца… И про мафию нечего выдумывать, нет ее у нас в стране…
Через два месяца уголовное дело в отношении Криницына было прекращено, так как часть материалов потерялась в канцелярии следственного отдела, – секретарше за это даже объявили выговор.
Выйдя из тюрьмы, Криницын в сопровождении двух амбалов заявился к Степе в кабинет и сказал с порога:
– Слушай, Марков, ты, конечно, правильный мент, но если будешь таким же твердолобым, то не получится из тебя Нат Пинкертон.
Степа, конечно же, сразу вспомнил, что Пинкертоном его уже называла Клавдия Алексеевна. Похоже, Криницын упомянул эту фамилию не случайно – намекал на свои связи…
– Как вас следует понимать? – откинулся на спинку стула Марков.
– Как человека, который оказывает тебе любезность.
Криницын вышел не попрощавшись, и один из амбалов, по-доброму улыбаясь, положил Степе на стол металлическую ручку от двери его кабинета, завязанную хитрым узлом.
– Внизу валялась, – объяснил амбал и загоготал…
Степа завелся и, будучи лишенным возможности нормально отработать связи Варфоломеева, начал подробно перепроверять обстоятельства убийства антиквара. Вот тут и замаячила за трупом старичка тень некоего Антибиотика, о котором Марков услышал тогда впервые… Доработать ему не дали – вскоре оперуполномоченный Марков вместе со старшим опером Субботиным был командирован в Читу.
– Плюнь ты, Степа, не бери в голову, – утешал Маркова в плацкартном вагоне Субботин – как всегда, слегка пьяный, но до синевы выбритый и пахнущий дорогим одеколоном. – Когда-нибудь раскрутим и эту мокруху. Сейчас-то тоже едем убийство поднимать…
Степа хмыкнул. Из Читы они должны были доставить студента-неудачника, пырнувшего ножом своего соперника на дискотеке Горного института и теперь скрывавшегося от следствия.
– А на Клаву эту – положи с прибором, – продолжал Гоша, прихлебывая коньяк из стакана в железнодорожном подстаканнике. – Она очко начальству вылизывает, вот и хлещется… Переживем…
Вернувшись из Читы, Марков опять взялся по-тихому за дело Варфоломеева, но тут через несколько дней к нему в РУВД приехал следователь из горпрокуратуры Сергей Челищев, который, вызвав Степу на улицу, рассказал ему удивительные вещи. Формально дело Варфоломеева контролировала горпрокуратура, а именно – приятель Челищева Андрей Румянцев. От него Сергей и узнал о том, что на Маркова пошли официальные жалобы от людей, занимающих в городе очень высокое положение.