– Вы ответите за это!
– Ой, – «испугался» Челищев, – перед кем? Не перед Виктором ли Палычем?
Сергей съежился, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень испуга, а потом выпрямился, почесал пятерней грудь и сказал с грузино-армянским акцентом:
– Баюс-баюс, савсэм баюс, да…
Услышав имя Виктора Палыча, Чернов вздрогнул, но гонор окончательно еще не утратил:
– Вы ответите перед законом! А ты, Челищев, скоро очень, очень пожалеешь обо всем этом… Немедленно отпустите меня! Я с вами базар вести не буду!
– Придется бить, – грустно констатировал Олег, поднимаясь из своего угла. Он цыкнул зубом, развел руки, виновато глядя на Челищева, и повторил: – Придется бить.
Одним прыжком Званцев подскочил к Чернову и ударил его ногой в лицо.
– Ты так наших на допросах бил? Так?!
Валера вскрикнул и повалился набок, потом отодвинулся в угол и зашептал:
– Я никого не бил, это не я…
Олег посмотрел на Челищева.
– А может, и впрямь он не бил? Может, он хороший?
– Может, – ответил Челищев. – Но вряд ли.
– Что вам от меня надо? – простонал из своего угла Чернов.
Челищев подошел к нему и присел на корточки.
– Валер, ну что нам от тебя может быть надо? Мы же не гомики, правда? Значит, нужно нам от тебя только одно – поговорить откровенно, и все дела… Когда и где у тебя назначена следующая встреча с Антибиотиком, а? Скажи по-хорошему…
– Неужели вы не понимаете, что вам этого не простят?
Челищев резко ударил его ладонями по ушам. Валера взвыл и задергал ногами.
– Ничего, – сказал Сергей. – Подергайся, сука… Заодно вспомни, как ты Степу Маркова под пули подставил…
Чернов перестал что-либо понимать и совсем обезумел от страха. Между тем Олег достал из-за пояса отобранный у Валеры ПМ, передернул затвор и ткнул стволом Чернову в лицо:
– Сейчас ты нам скажешь, когда и где будешь встречаться с Виктором Палычем, иначе скушаешь пулю… Ну?!
– Послезавтра в пятнадцать ноль-ноль у Технологического института холодильной промышленности, это рядом с Пятью углами, – выпалил Чернов, и Олег убрал «ствол».
Чернова била крупная дрожь, он всхлипывал и лихорадочно облизывал разбитые губы.
– Ребята, отпустите меня, я же свой, Виктор Палыч вам может подтвердить…
– Свой, это хорошо, – ответил Олег. – Только свои, они, видишь ли, тоже разными бывают. У нас вот в соседнем дворе в блокаду одну бабку слопали, а тоже все говорили: свои, мол, свои…
Челищев со Званцевым вышли в соседнюю комнату посовещаться.
– Ну что? – шепотом спросил Олег. – Мне он больше без надобности: место и время назвал – что с него еще возьмешь… Мочить его надо.