У вас там нет друганов, все больше партнеры, тьфу ты, блядь, прям как у пидорасов, честное слово. А мы, Геннадий, крепки именно настоящей мужской дружбой. На том и стоим.
Антибиотик чокнулся с Геннадием Петровичем, который согласно кивнул:
– За дружбу и удачу, Виктор Палыч!
Подполковник высосал бокал до дна, Антибиотик же лишь отхлебнул, поглядывая исподлобья на своего собеседника. Когда Ващанов поставил фужер на стол, Виктор Палыч вздохнул:
– Хорошо сидим… Однако ж время – деньги… Дела у меня еще, ехать пора… Да и у тебя, наверное, хлопот своих полно… Ты возьми бумажку – тут все, что надо, про Барона написано: где живет, как найти, биография…
Антибиотик положил перед подполковником несколько листков бумаги с убористым машинописным текстом и встал.
– Помозгуй как следует, Гена… Я все-таки думаю, что старого закрывать надо… Была мысль попасти его, но Барон не сявка, а профессионал, не верится мне, что он нас сам к своему тайничку привел бы… Срубит хвост, вообще затаится… Старая школа, не то что молодежь нынешняя – им лишь бы бакинские в карманах зашуршали поскорее. Оттого и горят.
Виктор Палыч хмыкнул, вспомнив застреленного Пианиста, и протянул Геннадию Петровичу руку для прощания.
– Если вопросы какие возникнут – звони сразу, ты знаешь, куда и как. Ну, бывай. Такси за тобой минут через десять придет.
– До свидания, Виктор Палыч, – неуклюже приподнялся со своего кресла Ващанов.
Когда Антибиотик вышел из кабинета, подполковник плюхнулся обратно и торопливо налил себе вина – грех такое добро недопитым оставлять, честное слово…
В ночь после разговора с Антибиотиком Ващанов спал плохо – долго ворочался на кровати рядом со сладко похрапывавшей женой (располнела она в последние годы – корова какая-то, а не женщина), наконец не выдержал и ушел на кухню курить. Аромат «Мальборо» успокаивал, и, глядя на голубоватые слои дыма, Геннадий Петрович попытался подвести некоторые итоги и наметить первые шаги, которые предстояло сделать с утра.
«Легко сказать – закрой Барона… И так для Палыча много делаю… По дружбе…»
Ващанов усмехнулся, вспомнив тост Антибиотика за дружбу.
«Ишь ты – дружба… Дружба дружбой, а денежки-то, однако, врозь… Интересно, сколько Палыч с „Эгины“ поимеет? Побольше, небось, чем мне состегнет… Хитер старик – ничего про гонорар конкретного не сказал… „За расходами дело не станет“ – и все… А тут жопу подставляй в таком блудняке».
Геннадий Петрович не очень хорошо разбирался в вопросах, связанных с хищениями и контрабандой антиквариата, потому что в те годы, когда еще работал в УУРе, занимался в основном раскрытием убийств, а антикварщики держались особняком, у них был свой отдел и свои тайны.