Не стоит злить и обижать парня, если хочешь, чтобы он потаскал для тебя каштаны из огня.
– Ладно, Володя, ты все сделал правильно… Молодец, только темпа не снижай. Значит, переводишь его в Газа и…
– Геннадий Петрович, – осторожно вклинился в речь начальника Колбасов, – старик еще попросил, чтобы ему газеты почитать дали…
– Че-ево? – Ващанов свел брови домиком и недоумевающе грозно глянул на Владимира Николаевича. – Какие газеты?.. Ты что, Вова?..
– Ну, понимаете, Геннадий Петрович, – затараторил опер, – Михеев хочет полистать подшивки всех питерских газет за год…
– За год? – Ващанов ожидал чего угодно, но никак не того, что старый вор в законе окажется любителем питерской прессы. Подполковник явно растерялся, как всякий человек, столкнувшийся с чем-то непонятным и неожиданным. – А… я… А зачем ему газеты? А? Вова! Что ты молчишь?! Я спрашиваю, на хрена старику газеты? Ему что, подтираться нечем?
Судя по всему, позывы к дефекации, посетившие Геннадия Петровича после мыслей о майоре Шахраметьеве, не унялись до конца, поэтому подполковника подсознательно все время сносило на сортирную тему.
Колбасов стоял почти по стойке «смирно» и старался дышать пореже.
– Михеев говорит, что у него начались проблемы с памятью… Поэтому и хочет полежать в больнице и полистать газеты… Отдохнуть, так сказать, физически и морально…
– Володя! – оборвал опера Ващанов. – Какой, на хер, отдых?! С какими-то газетами? Ты что несешь? Нет, тут что-то другое… Ладно, не стой истуканом, садись, помозгуем…
Колбасов присел на стул рядом с ващановским столом и машинальным движением неосторожно извлек из кармана пачку «Кэмела».
– Чего у тебя? – сразу встрепенулся подполковник. – О, «верблюд»… Ну, давай покурим твои, что ли… Я все удивляюсь: откуда у людей деньги на такие сигареты берутся? У меня на «Беломор» еле хватает, а опера – ну в кого ни ткни – сплошь фирму жгут…
– Да я, Геннадий Петрович, вообще-то тоже болгарские курю, – начал оправдываться Колбасов. – Эту пачку я с собой в «Кресты» брал для оперативных, так сказать, целей.