А они, мерзавцы, еще и квартиру ограбили… Нет, разумеется, товарищ Шерстобитова изворачивалась и врала до последнего и все напирала на то, что кавказцы, дескать, учинили насилие абсолютно против ее воли, но Максимилиану Юрьевичу было уже все ясно. Ему казалось, что от позора и стыда у него остановится сердце…
Шерстобитов не помня себя выскочил из квартиры и пошел по улице куда глаза глядят… А куда могут глядеть глаза русского человека (пусть даже и ответственного партийца), поймавшего на наглом блядстве собственную благоверную? Естественно, только в сторону кабака. Ближайшим же кабаком был как раз пивной бар «Рубин»… Через час Максимилиан Юрьевич, уже вдребезги пьяный, сидел, погрузив локоть в тарелку с рыбьей чешуей, в компании весьма странных личностей, смотрел пустыми глазами куда-то в стенку, периодически отхлебывая из кружки безвкусное пиво, и тупо повторял вслух:
На беду Шерстобитова, в «Рубине» нашлись люди, узнавшие секретаря горкома, кто-то шепнул пару слов Амберу, ну а Виталий Витальевич, конечно, упустить такой шанс просто не мог. Максимилиана Юрьевича бережно взяли под локотки мрачные шкафообразные мордовороты, быстро переместившие тело секретаря горкома в подсобку. Там Шерстобитову участливо налили полстакана коньяку, приняв который, партийный работник почувствовал наконец облегчение, заплакал навзрыд на груди у какого-то грузчика и погрузился в блаженное забытье… Амбер лично раздел Максимилиана Юрьевича и уложил в расстеленную на диване в кабинетике постель, потом вызвонил в бар пятнадцатилетнюю проститутку Ленку Зубастика и, подложив ее голенькую к товарищу Шерстобитову, отщелкал фотоаппаратом несколько кадров… Виталия Витальевича всего колотило, он понимал, что сделал только что самую крупную и, пожалуй, самую рисковую ставку в своей жизни: либо Максимилиан Юрьевич сломается окончательно и станет ангелом-хранителем для Амбера и его друзей, либо раздавит и уничтожит того, кто попытается его шантажировать…
Все оказалось одновременно и проще, и сложнее – жизнь выдвинула третий вариант.