– Вот и мне приходится все эти газетенки просматривать, чтобы обстановку чувствовать… Так вот, Серегин этот… Скользкая довольно фигура… Носится по городу, с бандитами встречается, пытается от них информацию сосать… Неоднозначно все это. Есть, кстати, мнение, что он просто кое-кому из братков рекламу делает… Понимаешь? Чем страшнее он какую-нибудь бригаду или группировку распишет, тем проще им потом на бизнесменов наезжать. Слава впереди бежит, барыги уже заранее боятся… Так что к этому мальчику нужно повнимательнее присмотреться… Барон ведь его неспроста выбрал, он специально газетки-то листал, приценивался, так сказать… И из всех журналистов выбрал именно Серегина! Это ведь симптом, Володя… Михеев – вор со всеми вытекающими… А если вору нравится, что и как пишет журналист, это, я тебе скажу, очень странно… Наводит на определенные размышления… Так что давай торопиться не будем, чтобы все не испортить напоследок, газетчика этого проверь как следует. Пары дней тебе хватит?.. Ну вот, действуй. А потом уже и окончательное решение примем…
Через два дня Колбасов докладывал Ващанову все, что ему удалось узнать о журналисте Серегине:
– Как вы и предполагали, Геннадий Петрович, паренек действительно непростой. Во-первых, он никакой не Серегин – это его газетный псевдоним. На самом деле он Обнорский Андрей Викторович, шестьдесят третьего года рождения, Ленинград, в восемьдесят шестом закончил восточный факультет ЛГУ, по специальности – историк-арабист.
– Ишь ты! – удивился Ващанов. – А чего это его в журналистику понесло?
– Сложно сказать, – пожал плечами Владимир Николаевич. – У него в биографии довольно много туманного… С восемьдесят четвертого года он работал военным переводчиком, был в Южном Йемене, в Ливии, прошел специальное обучение… В прошлом мастер спорта по дзюдо, чемпион университета, неоднократный призер на чемпионатах города. В Ленинграде с восемьдесят четвертого почти не бывал, только с октября восемьдесят пятого по июнь восемьдесят шестого доучивался после командировки в Йемен – пятый курс заканчивал… А потом вплоть до июня девяносто первого только во время отпусков наезжал… Так что по линии Михеева все чисто, они просто физически не могли нигде пересечься, да и времени для этого у них не было… И интереса. Конечно, полностью исключить какой-то случайный контакт нельзя, но его вероятность чрезвычайно мала… Что еще? Капитан запаса, так… Несколько приводов в милицию у него было – по пьянкам, ничего серьезного, всякий раз его кто-то оттуда вытаскивал. Дважды был женат, дважды разведен. Детей нет. В девяносто первом году вернулся из Ливии – причем раньше, чем официально заканчивался срок командировки.