В самом конце Колбасов обнаружил свой собственный короткий «комментарий» – практически дословный, Серегин лишь убрал бесконечные «значит» и «это самое», но опер даже не заметил, что его речь подчистили и избавили от слов-паразитов… Представив, что через день его фамилия появится в газете, Владимир Николаевич помимо собственной воли пришел в чрезвычайно благодушное настроение, а на Серегина начал посматривать даже чуть заискивающе… Колбасову казалось, что все складывается просто замечательно – и старик должен картину сдать, и в газете про умного опера, посадившего (пусть и ненадолго) самого Барона, напишут! Мелочь, а все-таки приятно… Опер весь прямо лучился радостью, которая резко контрастировала с угрюмым настроением доставленного во врачебный кабинет Михеева. Старик выглядел плохо, казалось, что за прошедшие два дня он не просто постарел на несколько лет, а успел умереть – и встать из могилы…
– Саныч! – Колбасов едва не бросился обнимать вора. – Ты чего такой скучный?! Тут товарищ Серегин о тебе такую статью отгрохал – зачитаешься! Даже меня заинтересовало, я и не знал, что у тебя столько приключений в жизни было!
– Пустое, – устало махнул рукой Юрий Александрович и вытер рукавом пижамы испарину со лба.
Последние двое суток старик практически не спал и не мог ничего есть, его мучили приступы кашля, к которым добавились нервные переживания. Барон решился все-таки довериться Серегину и до той минуты, пока не увидел его снова, просил Бога только об одном – чтобы эта решающая вторая встреча не сорвалась…
Газетчик поздоровался и протянул Юрию Александровичу стопку машинописных страниц. Старик сел на стул, водрузил на переносицу очки и начал читать. Колбасов уходить из кабинета не торопился, он, не зная, чем себя занять, вынул сигарету из пачки и закурил… Барон кашлянул несколько раз в кулак и раздраженно поднял на опера глаза:
– Вы бы покурили на лестнице или в коридоре, начальник… У меня, видать, обострение началось, и так-то задыхаюсь, а тут дым еще… Двое суток не сплю из-за кашля…
– Ишь ты, какие мы нежные! – засмеялся было Колбасов, но натолкнулся на внимательный, изучающий взгляд Серегина и осекся. – Ладно, ухожу-ухожу-ухожу! Не буду мешать… Но вы же недолго тут… Все вроде уже готово…
– Недолго, – угрюмо буркнул старик и снова покосился на сигарету.
Барон помедлил немного, а потом резко обернулся к Серегину и сделал ему знак рукой – наклонись!
Журналист не удивился, видимо, ждал чего-то подобного, после того как во время первой встречи старик дал ему понять, что их, возможно, слушают.