Виктор Палыч долго молчал, разглядывал подполковника, наконец сплюнул с губы невидимую крошку и сказал тихо, почти шепотом:
– Ты, Генокок, где работаешь? В ОРБ или в мясной лавке?
Геннадий Петрович почел за лучшее ничего не отвечать и затаил дыхание, а Антибиотик вдруг грохнул кулаком по столу и заорал, брызгая слюнями:
– Угробили старого?! Все дело угробили?! Тебе, блядь, не ордена носить, тебе верблюдам хвосты заносить… Ты!!! Наломал дров – сам расхлебывать будешь, гляди, если не расхлебаешь!!!
Ващанов незаметно перевел дыхание. Когда крик начинается, это не так плохо, хуже, когда говорят негромко и безучастно, – если на собеседника не хотят эмоции тратить, значит, на нем уже крест поставили. А так – проорется старик, разрядится, быстрее успокоится… Геннадий Петрович кашлянул и с подчеркнутой почтительностью бормотнул:
– Виктор Палыч, так ведь Барон раковым был…
Антибиотик оборвал его взмахом руки:
– А ты что, не знал об этом?! Я тебе что – не говорил? На тебя рассчитывали, а результат где?!
Виктор Палыч выскочил из кресла и сам энергично ответил на свой риторический вопрос:
– В пизде! Вот где весь результат!!! Еще такое выкинешь – будешь не в ОРБ штаны протирать, а пойдешь участковым лямку тянуть! В самый говняный участок!
Геннадий Петрович потупился и сказал виновато:
– Не все потеряно, я тут подумал немного…
Антибиотик аж взвился:
– Немного?! Плохо, Гена, что ты много думать так и не научился! Все! Иди работай! Срок тебе – две недели. Ступай!
И повернулся к Ващанову спиной, показывая, что аудиенция окончена. Подполковник переступил с ноги на ногу, пожал плечами и повернулся к двери.
Когда Геннадий Петрович вышел из «Домика егеря», холодный ветер беспощадно проехался по его пылающим ушам и швырнул в лицо колючие брызги. Ващанов поднял воротник куртки, выматерился, закурил ненавистный «Беломор» и поплелся на пустынное шоссе ловить попутку.
Антибиотик между тем расхаживал по кабинету и, постепенно успокаиваясь, начал жалеть о своем срыве. Старик помассировал веки пальцами, посопел и досадливо крякнул, понимая, что наорал на подполковника зря: парень старался, и не его вина, что размес картам судьба с похмелья делала. Это нервы все, нервы… Виктор Палыч вздохнул и подумал, что слишком давно он по-человечески не отдыхал, а так нельзя, он ведь все-таки уже не мальчик… Взять бы тайм-аут – недельку на Гавайях понежиться на песочке с тамошними черножопенькими, оно бы и полегчало. Можно и Гену с собой для компании прихватить… Хотя нет, это было бы уже перебором, зачем парня лишний раз светить, его, наоборот, беречь надо…
Антибиотик вздохнул и невесело усмехнулся.