Андрей постепенно набирался опыта, учился писать и систематизировать получаемую информацию, приобрел даже некоторую известность и, в общем, был вполне доволен жизнью… Его «творчество», правда, оценивалось неоднозначно: кто-то считал, что Серегин в своих материалах защищает бандитов, кто-то, наоборот, полагал, что он настроен слишком проментовски. На самом же деле Андрей старался не вставать ни на одну сторону, пытаясь найти собственную точку зрения: он быстро понял, что и среди сотрудников правоохранительных органов, и среди братвы все люди очень разные – и там и тут были и откровенные подонки, и нормальные, в общем-то, мужики… И далеко не всегда человек знает, куда его заведет судьба. При этом Обнорский, конечно, понимал, что в криминальных структурах Питера очень много особей, вообще не подпадавших под определение «человек», они, скорее, были просто нелюдями – в милиции такие тоже встречались, но намного реже…
Мало-помалу Андрей вошел в новый ритм и уже не мыслил своей жизни без газетной текучки. Терапия интересной работой благотворно влияла и на его нервную систему – йеменско-ливийские кошмары снились все реже, поэтому постепенно отпала необходимость глушить память и тоску алкоголем. Да и некогда было особо предаваться воспоминаниям…
В начале 1992 года Обнорский вместе с еще четырьмя парнями из своей редакции организовал Агентство журналистских расследований – эта сфера журналистики интересовала его давно, еще с тех пор, как попалась ему однажды в 1989 году в Бенгази книжка Грегори Макдональда «Флетч», в которой увлекательно, с юмором рассказывалось об удивительных приключениях американского репортера-инвестигейтора…
Оказалось, что в Питере тем для расследований – просто море бескрайнее, и практически никакой конкуренции не было, потому что методике расследований советских журналистов никто не обучал: в прежние времена, видимо, считалось, что пресса должна заниматься совсем другими делами, а для расследований существуют органы… Органы действительно всегда знали много, однако делиться своими знаниями с широкой публикой не любили, а эта самая публика просто жаждала узнать истинную подоплеку многих волновавших ее вопросов… Успех пятерки питерских инвестигейторов был предопределен абсолютной незаполненностью «экологической ниши». Конечно, не удалось избежать многочисленных ошибок и просчетов.