– Тише ты, соседей разбудишь! – сердито сказал Олег и, улыбнувшись, продолжил: – Стало быть – Гиви! Как в песне: «Гиви, Гиви любит женщин, пьет коньяк и ест сациви…»
Гиви потер рукой горло и прохрипел, раскачиваясь:
– Ты, фраер, за это ответишь… Потом смеяться будешь, когда шкурка твоя при тебе как пылесос работать начнет… Перед тем, как тебя запарафинят… Ты на кого руку поднял?
Гиви вдруг резко развернулся, полоснул Танцора неведомо откуда появившейся финкой по руке и бросился было к двери, но замер, пробитый ножом, который метнул ему в спину Олег. Гиви медленно опустился на пол и начал сучить ногами. Олег подошел к нему и сел на корточки.
– Кто тебя послал? По каким проблемам? Душу-то облегчи перед смертью, не быкуй…
Гиви сплюнул кровавую пену и, повернув лицо к Олегу, захрипел:
– Добивай, сука! Но мы тебя найдем, с живого шкуру снимать будем…
Олег выдернул у него из спины нож и ударил им Гиви под сердце. Тот дернулся и затих.
– Извини, генацвале, – сказал Званцев, вытирая лезвие об одежду убитого. – Ты все свои шкуры уже отсдирал.
Олег прошел на кухню и зажег газ. Из спальни, где сидела Катя, не доносилось ни звука.
– Давай сюда второго красавца, – крикнул Олег Танцору.
У того, которого Танцор втащил в кухню, на правом веке было выколото слово «раб», а на левом – «КПСС». Когда он закрывал оба глаза, можно было прочитать «раб КПСС».
– Что вы от девочки хотели, кто вас сюда послал?! – Голос Званцева был страшен, но «раб КПСС» только ухмыльнулся.
Тогда Олег быстро запихал ему в рот кухонное полотенце, заломил руку за спину и ткнул лицом в синее пламя горелки. Мутноглазый «раб» дико замычал сквозь кляп. В квартире сразу запахло горелым мясом и палеными волосами. Олег поднял лицо «раба КПСС» из огня и вынул изо рта у него кляп:
– Как свинью зажарю… Кто тебя послал сюда?!
«Раб» забился в руках у Танцора и провыл:
– Ничего, сучий фраер, скоро сам шашлыком станешь, когда Гурген в твою жопу шампур засовывать начнет… Су‑ка‑а‑а!!! – И он завыл на одной ноте, дико и страшно.
– Танцор, заткни его! – крикнул Олег, и через секунду душа «раба КПСС» навсегда покинула землю, на которой он столько лет грешил. Такой удар ребром ладони мог перебить стальной прут, не то что шею.
– Зря ты так, – поморщился Званцев. – Можно было еще поговорить…
Танцор пожал плечами – мол, не понял, босс. Званцев, морщась от вони, пошел к третьему гостю, которого держал Ветряк.
– Значит, все-таки Гурген вас послал? – невесело спросил Званцев, подойдя вплотную к третьему.
