Шаги его были уверенными, но Сергей сразу отметил наметившуюся рыхлость его фигуры и некоторую нервозность или, скорее, недостаточную плавность движений. «А ты, батенька, похоже, наркуша», – подумал Сергей, и в этот момент брюнет плюхнулся без приглашения за стол.
– Я Рамазан. Ты что хочешь?
Сергей с любопытством глянул в желтоватые глаза Рамазана. Зрачки у него, как и ожидал Челищев, были расширенными. Челищев усмехнулся и сказал:
– Когда к людям за стол садишься, разрешения нужно спрашивать.
Рамазан дернулся и наклонился вперед:
– Ты че мне уши полощешь, фраер?!
Сергей приятно улыбнулся и негромко сказал:
– Тормози. Ты зачем сегодня пришел, помнишь?
Рамазан откинулся назад и прищурился:
– Ты че, от Адвоката, что ли?
Рамазан был плохим психологом. Иначе он заметил бы, как в самой глубине глаз Челищева начали разгораться холодные черные огоньки.
– Страви пар, говорю! С тобой люди говорят.
Рамазан снова качнулся вперед:
– Слышь, ты, у нас с Адвокатом все перетерто. Какие еще проблемы? А Роксану мы берем себе, Адвокат мне должен.
Сергей тоже наклонился вперед.
– Проблема в том, что я тоже адвокат. И мне ты совсем не нравишься. И будешь нравиться еще меньше, если не оставишь в покое Карину. Она с нами работает, поэтому ее ущерб – он наш. Ей к завтрашнему двадцать тонн баксов отдашь и Роксану вернешь – послезавтра крайний срок. А если вздумаешь…
Договорить Сергей не успел. Рамазан, слушавший его сначала с удивлением, вдруг зашипел. В уголке его перекошенного рта появилась слюна. Боковым зрением Челищев заметил, как ринулись в кафе «влюбленные», как, пригнувшись, встал со своего стула Гусь, и как подобрались, словно псы перед прыжком, Танцор с Доктором. Рамазан выбросил вперед правую руку с неведомо откуда взявшимся длинным узким ножом, но Сергей автоматически сблокировал его движение кистью левой руки, сделал ею легкое движение, заворачивая руку Рамазану, и ударил ребром ладони своей правой по пальцам, обхватившим рукоятку ножа. Нож еще не успел упасть на пол, когда Сергей, продолжив движение правой руки, ударил локтем Рамазана сначала в ухо, а потом – сверху вниз по затылку. Лицо Рамазана расплющилось о полированную поверхность стола, а сам он начал медленно сползать на пол. Как в замедленной съемке, Челищев увидел рвущихся к нему «влюбленных» и приготовился встретить их.