— Ты же адвокат, я знаю, что ты использовал ситуацию, чтобы мы сцапали директора и тебе не пришлось его убирать через скандалы и суды.
— Да, адвокат. Но это не значит, что мне плевать на преступления и на чинимое зло. И да, мне приходится иметь дело с плохими вещами. Но ведь и тебе — тоже. Это не делает нас хуже.
— Не делает.
* * *Шесть вечера. Игорь по старинке завёз меня домой и поехал отсыпаться перед новым трудовым днём в новой должности. Буквально только что он оставил профессию извозчика, завтра китайская община пришлёт мне нового.
Я не заходил в офис, а сразу спешил домой, чтобы принять душ и, как советовал Высоцкий, «смыть с себя этот день».
Дверь в квартиру была закрыта почему-то на два замка. Наверное, утром от волнения так запер.
Войдя в квартиру, я ошалело уставился на множество обуви, стоящей в коридоре.
На негнущихся ногах, заглянул в зал.
Там, в разных позах, сидело несколько человек, кто-то старше, кто-то ровесник.
Все глаза уставились на меня и это, признаюсь, меня немного напрягло.
— Ну здравствуй, сынок, — нахмурился пожилой подтянутый мужчина с лёгкой небритостью на щеках. — Не стану скрывать, не с радостными новостями приехали мы. Ты телеграмму-то получал? Скажу сразу, раз те пятьдесят тысяч ты не потратил, судьёй не стал, то, видимо… уже не судьба.
Ты должен миллион. Один миллион двести двадцать три тысячи, если точнее…
— Ну здравствуй, отец, — разлепив сухие губы, ответил я, а про себя подумал: «Зашибись картоха с салом»."
