Представь себе, у нас в нашем мире есть тоже США.
— И вот в США какой-то мужик завалил, в смысле убил другого. Убийство первой категории, вся ботва. Короче, суд, присяжные — приговорили его к смертной казни через электрический стул.
— Идея отличная, я тоже для тебя стул сделаю.
— Пересылают его в тюрьму. Там стул. Но выясняется особенность. Стул рассчитан максимум на сто десять килограмм. А преступник у нас толстый, весит сто тридцать килограмм. Ну, раз такие дела его сажают на диету. А он, внезапно, не худеет, а прибавляет ещё десять килограмм. Они такие — твою мать. Меняют диету, а он и на ней прибавляет десять кило. Они сажают его глухо на хлеб и воду. А он прибавляет ещё пять килограмм. И вот начальник тюрьмы со свитой приходит к нему в камеру, и говорит: Ну Джон! Ну что за дела! Ну мы стараемся, а ты не худеешь. Что за дела? А он так, потупившись, отвечает: мол, простите, но у меня мотивации нет…
Филин буквально секунду ошарашено крутил глазами, а потом раскатисто расхохотался.
— Ну, в общем, — игнорируя его смех, продолжил я, — тот поставщик не смеялся, но мою мысль понял. Нет у меня мотивации выбивать из генерального пятьдесят миллионов. Такая же петрушка и с миллионом рублей рода Филиновых. Нет у меня мотивации за них бабло отдавать. Такая у меня мысль.
— Понятно, — внезапно перестав смеяться, захлопнул клюв Филин.
— Второй анекдот про армию…
— В следующий раз расскажешь, мне надо подумать над твоим поведением. Если у нас будет второй раз.
Меня выкинуло из сна, я резко сел.
В проём будущего окна меланхолично-безостановочно дул ветерок, чем ликвидировал большую часть усилий моего обогревателя, шевелил старой шторой.
— Слушай, большая птица с большой тенью, — хрипло сказал в темноту пещеры, — я не договорил. Ладно, не отказываюсь, я же им пять тысяч дал, полтинник вернул почти весь, да никто в их, нашем, я хотел сказать… роду не зарабатывает столько. Какой мне смысл отдавать всё награб… заработанное непосильным трудом каким-то неблагодарным людям?
Ветер дул, было не понятно, слышит меня Филин или нет. Ну и хрен с ним. Я повернулся на бок, рёбра моментально ответили на движение болью.
Превозмогая нежелание покидать тёплые пределы одеяла, вылез, нашёл в полутьме китайский крем и намазался. Заживление синяков шло ни шатко, ни валко, но, по крайней мере, мне удавалось обходится без тотального гипса. Синяки заживали медленно, но док заверил, что кости будут срастаться за счёт традиционной китайской медицины.
