Когда ты оказываешься в ситуации, когда тебя ждут у входа домой — это уже не просто плохо, а почти ад. Так случилось со мной: встречали два фигуры из мира преступления. Важно помнить, что даже судья не отменяет факт грабежа. Прокурор бы наверняка не подумал, что это обычный случай насилия. Надо было бежать, но ноги болели, вес был крепким, желчный пузыrь распирал живот, и третья десятая ступень казалась нереальной — ведь с этим все закончится....
Похоже, «Адвокат вольного города» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он достал и с грохотом высыпал на прилавок дюжину единиц клинкового оружия самого паскудного качества, в массе своей заляпанного грязь и кровью, тупых и истертых. Надо думать, что все хорошие образцы он сбыл оружейникам, остался только некондиционный хлам.
— Показывай, голубчик, какой есть доспех, кольчуги, многослойные кожаные куртки.
— Вам зачем? На грабителя вроде не похож? Аль из благородных бандитов?
— Я не разбойник, мне чтобы на Изнанку ходить и зверь не подрал.
— Все вы так говорите… Ладно, моё дело торговое.
Вздохнул. Какого-то ограничения на обращение оружия и снаряжения, если, конечно, оно не качестве имперской армии и использует «закрытые технологические решения», не существовало, так что это он жути нагоняет. Да и доспехом это было назвать сложно.
Глава 22
— Гражданин торговец, а почему у тебя эта стёганка воняет как будто ты её сюда вез на спине самого вонючего в мире козла долгим-долгим путём с берегов Индийского океана? — высказал свои соображения о специфике товара я.
— Ничего вы не понимаете, гражданин хороший, это запах степей!
— Они умерли, твои степи?
— Гордые степняки носили эту одежду не снимая.
— Да ладно, их бы за пару вёрст вычислили бы по аромату.
— А они быстро скачут, не успеваешь сообразить.
— Хитрые… Ладно, беру эту телогрейку с пришитой намертво кольчугой на сыромятной коже."
"— Шлем? Вы посмотрите какое шлем! Вам очень идёт, я сам такой же ношу, но он сейчас дома.
Скептически посмотрел на шлем из нескольких слоёв шкур, скрепленных при помощи многолетнего слоя грязи, степной пыли и пота наездника.
— Нет, мне доктор не велел, а то облысею. Вот эту саблю беру.
— Лучшая в мире сталь!
— Что ты заливаешь! Сырое железо, кованное в приямке на печи, которую топили кизяками. Смотри.
Я ударил одной саблей о другую и на обоих закономерно остались щербины.
— Эй, не надо портить мой товар!
— Товар твой фуфло. За саблю с ножнами сорок, за вонючий кафтан и кожаные штаны ещё сорок.
— Это тончайшая работа восточных мастеров!
— Степняки делали их из подручных материалов, опившись своего кумыса и чтобы скоротать время.
— Помилуйте, добрый господин, это стоит как минимум двести пятьдесят! И это ещё из уважения к вашему титулу. Не лишайте куска хлеба моих детей!
— Что ты буровишь? Нет у тебя детей, по крайней мере таких чтобы ты о них знал. Я не торгуюсь. Восемьдесят.
