Автор
В душных коридорах университетского спортзала тренер Бринелли грубо подгоняет студентов в исполнении Адвоката Зверя. Они бегут по кругу, высоко подкидывая колени, на плечах удерживают обрубленные руки — описание напряженной и захватывающей тренировки с элементами хулиганства и непонимания между преподавателем и учениками....
Вечерний город был по своему красив, отличаясь от Лоусона детальными проработками фасадных порталов, почти отсутствием на домах защитных артефактов и тотальной неожиданной любовью хозяев к бирюзово-зеленым окрасам ставень.
Из кареты мне помог выйти Итан, тепло его руки я почувствовала даже через перчатку. Смущенная, я быстро убрала руку, стараясь сохранить невозмутимое лицо.
Расселение было долгим. Почему-то принимающая сторона не ожидала прибытие в команде девушки и номера были выделены только парные.
Портье соглашался, что невозможно девушке провести ночь с молодым человеком, будучи не связанным с ним брачными обетами, но отдельного номера никак не давал. Пока Итан не рявкнул, что обратится с прошением вывести гостиницу из списка партнеров для городских мероприятий. И свободная комнатка нашлась на самом верху гостиницы, на получердачном этаже.
— Ты очень устала? — обеспокоенно спросил он, первым взял мою сумку, не давая подхватить ее Родди.
— Не обращай внимания, — я удерживала подол дорожного платья на темной лестнице, обещая себе, что всю Олимпиаду буду носить только брюки.
Комнатка оказалась небольшой, но чистенькой, с белыми шторками, украшенными по низу фестончиками, на стенах — приятные цветочные обои.
— Общий сбор завтра днем, поэтому сегодня совещания не будет. Пусть народ отдохнет. Встречаемся за завтраком в шесть, тебе будет не сложно, Мари?
— Спасибо, Итан.
Его шарф-платок несколько смялся. И в порыве встречной заботы я аккуратно расправила края в вороте куртки.
Он дрогнул, я отчетливо услышала скрип сжатых зубов.
— Что же ты делаешь? — выдохнул он, на секунду замер, проигрывая борьбу сам себе и… на меня обрушился теплый ураган поцелуя. Требовательные твердые губы захватили в плен мои, удивленно открывшиеся.
Горячий язык сначала слегка мазнул по краю. Я пискнула, он замер.
Меня целовали выпивая. Прижимая к себе, почти впечатывая в сильное, подрагивающее от удовольствия тело.
Когда я почувствовала, как твердо меня коснулось внизу, я испытала ураган совершенно противоречивых чувств. Разум кричал: «Остановись! Это же оборотень. Ему все равно кого обнимать».
