История молодого сибирского бизнесмена Сергея Козодоева, который обманул своих близких, чтобы завладеть коммерческой фирмой. Его мать, разочарованная поступком сына, вынуждена противостоять его опасной игре в период становления рыночной экономики в России.
Вранье, политическая провокация.
– Возьми ручку и напиши прошение об отставке. Я с тобой, лжецом и проходимцем, больше работать не намерен.
– Ах, вот ты как заговорил! – угрожающе прошипел Грязев. – Чья идея была митинг проводить, моя, что ли? Кто народ на площадь собрал? Кто эти дурацкие лозунги выдвинул?
– Ты! – глядя Грязеву в глаза, ответил председатель горсовета. – Ты это все выдумал и свои похабные разборки к митингу приплел. Пиши заявление об отставке!
– Во, выкуси! – Юрий Степанович показал соратнику кукиш. – Сам пиши.
– Дрянь! – грохнул по столу кулаком Холодков. – У нас и так почти нулевой рейтинг доверия среди населения города, а тут еще ты со своим развратом влез! Кому теперь поверят избиратели – нам или этой паршивой газетенке? Конечно же, им! Что написано пером, то не вырубишь топором. Наш народ охотно поверит в любые небылицы, а уж в историю о сексуальном насилии… Не умеешь баб зажимать – нечего тебе в горсовете делать, депутатский корпус позорить.
Юрий Степанович как-то разом сник и написал заявление о сложении с себя полномочий заместителя председателя горсовета. О выходе из депутатского корпуса он не просил.
Выйдя от Холодкова, Грязев показал двери председателя горсовета неприличный жест.
– Хрен тебе, козел! Посмотрим, кто кого.
Забросив служебные дела, он быстро собрался, забежал в магазин, купил две бутылки водки и поехал в штаб «Народного фронта Сибири», сопредседателем которого был Ляхов.
– Пощады просить пришел? – издевательским тоном спросил Грязева поэт. – Покаяться хочешь? Поздно! Ты будешь проклят и растоптан разгневанной толпой!
– Ваня, не горячись! – попросил Юрий Степанович. – Давай по-мужски поговорим.
– Подраться предлагаешь? Я тебя, Юрик, плевком перешибу. Во мне – пролетарский дух, а ты зачах в горсовете. Ты уже много лет ничего тяжелее авторучки не поднимаешь, так какой из тебя боец?
– Ваня, давай сядем, выпьем по рюмке, и я тебе об этом подонке Холодкове расскажу. Все поведаю, ничего не утаю.
– Это – дело! – согласился поэт. – Наливай!
Через два часа совершенно пьяный Грязев уговаривал Ляхова:
– Ваня, не дай пропасть! Как брата тебя прошу, не публикуй статью, не позорь мои седины. Ваня, оставь меня депутатом, я тебе еще пригожусь…
– Отвезите его домой! – приказал поэт.
Два крепких паренька подхватили Грязева под руки и вывели из помещения.
– Все успела записать? – спросил Ляхов девушку, стенографическими значками записывавшую рассказ Грязева о председателе горсовета.
