В декабря 1992 года, в сердце Москвы, начинается масштабная афера. Преступники планируют укралить миллионы с банковских счетов, все это происходит под прикрытием обычной компании по ремонту офисных зданий. В центре сюжета оказывается не просто подрядчик, но и рядовой сотрудник правоохранительных органов, который начинает распутывать клубок узких связей и коварных интриг.
Пришлось ему за свой счет с квартиры выезжать».
В сводке было отмечено, что вьетнамец прождал такси около часа. «Диспетчеры виноваты или свободных машин не было», – решил Ефремов. На самом деле старик Николай мерз на улице по заданию Джо. Для генеральского племянника было важно, чтобы выезд старика обязательно зафиксировала служба наружного наблюдения. Вьетнамцы, снявшие квартиру в доме напротив Козодоева, с первых дней вычислили «наружку» и теперь навязывали Ефремову и его помощникам свои правила."
"– Одной проблемой меньше. Пора действовать! – вслух сказал Игорь и поехал в наркологический диспансер.
Кайгородову он вызвал в коридор, ведущий в подсобные помещения – самое удобное место для разговора наедине.
– Возьми пудреницу и попудри носик, – приказал Игорь.
– Две сигареты дашь, тогда сделаю, – дерзко ответила Кайгородова.
Ефремов обернулся в сторону коридора, ведущего в женские палаты. Кайгородову били по лицу не раз и не два, и это движение головы – проверить, нет ли лишних свидетелей за спиной – она хорошо знала.
«Сейчас он мне врежет так, что я улечу к дверям каморки, где прячут швабры. Спрашивается, зачем на грубость нарываться? Понятно же, что за меня никто не заступится. Больным в стационаре наплевать друг на друга, а санитары скажут: „Сама напросилась! Сотрудник милиции просто так кулаками махать не будет“. Что за жизнь! Повеситься, что ли?»
– Я передумала, – остановила Ефремова девушка. – Давай пудреницу. Ого, дорогая вещица, фирменная! Мне что пудрить, нос?
– Нос, лоб, щеки – что угодно. Смелее, Лена, эта вещица не кусается.
Кайгородова выполнила указание. Ефремов осторожно, двумя пальцами, взял пудреницу, посмотрел в косо падающем свете, достаточно ли четкие отпечатки пальцев оставила наркоманка.
– Сойдет! – решил он. – Вот что, красавица, запомни, заучи, как «Отче наш», – у тебя два пути: или ты будешь делать все, что я скажу, или я упеку тебя в психушку до конца дней твоих. Посмотри в окно. Один неверный поступок – и ты больше никогда не выйдешь во двор. Тебя перевезут в соседний корпус и будут колоть «лекарствами» до тех пор, пока у тебя крыша не съедет. Об этой пудренице никому не говори. Я приеду на следующей неделе и объясню, зачем ты мне нужна.
– Твоему приятелю тоже ничего не говорить?
– Какому приятелю? – не понял Ефремов.
– Твой друг Олег приезжал ко мне три раза, передачки привозил. Хороший парень, добрый.
– Никому – значит, никому.
– А я ведь вспомнила тебя! – всматриваясь в лицо оперативника, сказала Елена.
