Автор
В темном и пугающе холодном зале, где воздух напоминает смрад затхлой бочке, Фредди замолкает, лишь хрипя от боли. Я играю в рулетку с Сатаной, говоря ему: "Трое... удар... Два... Удар..." Кровь выцветает мозаикой красок на его лице, а жуткий зал погружается в ужасную иллюзию бесконечной ярости....
Мне отчаянно хочется чувствовать ее кожу, поэтому я держу ее за руку, пока она использует другую, чтобы заглушить свою боль.
Медленно, она приходит в себя. Она находит свои кусочки и возвращает обратно в себя. Они все еще разбиты, но, по крайней мере, больше не валяются у ее ног.
Вытерев слезы и сопли из носа салфеткой, лежащей на тумбочке, она снова выпрямляется и прочищает горло.
— Ты не должна была этого видеть, — говорит она, ее голос ровный, но измученный.
— Ты не должна была нести наказание за мои ошибки, — возражаю я.
Она качает головой.
— Я здесь из-за своих собственных ошибок. Ты здесь из-за моих ошибок, Сибель.
Качая головой, я открываю рот, чтобы возразить, но она поднимает руку, останавливая меня. Руку, которая выглядит так, словно принадлежит восьмидесятилетней женщине, а не двадцатидевятилетней.
— Скоро все будет хорошо, Сибби. Ты сильнее меня. Вот почему ты единственная, кто способен противостоять Леонарду. В тебе есть огонь, которого у меня попросту нет.
Она делает паузу и глубоко вдыхает, как будто собираясь с силами для того, что собирается сказать дальше.
— Именно поэтому ты единственная, кто способен остановить его.
Мои глаза расширяются, и я с недоверием смотрю на нее. Она не может говорить то, о чем я думаю. Она собирается с силами и наклоняется к своей тумбочке. Она достает красивый нож. Рукоятка красивого розового цвета, дерево вырезано вручную и богато украшено.
Он такой... красивый.
Я не знаю, откуда он взялся и как давно он у нее, но это уже не важно.
Она протягивает мне нож. Когда я собираюсь взять его у нее, она упирается и пристально смотрит мне в глаза.
— Ты понимаешь, что я говорю? — спрашивает она, опуская вторую руку на мое бедро и сжимая его.
Я отрывисто киваю головой.
— Хорошая девочка, — говорит она, похлопывая меня по бедру и отдавая мне в руки лезвие. — Теперь давай ложиться спать.
Странное, всепоглощающее чувство охватывает меня. Не думая, я обнимаю маму и крепко прижимаю к себе.
— Я люблю тебя, мамочка, — шепчу я ей на ухо."
"Она несколько раз сглатывает, прежде чем ей удается произнести:
— Я тоже тебя люблю, сладкая девочка. Ты добьешься больших успехов в жизни, я просто знаю это.
После этого я оставляю ее в покое, но не свожу с нее глаз.
