Автор
В темном и пугающе холодном зале, где воздух напоминает смрад затхлой бочке, Фредди замолкает, лишь хрипя от боли. Я играю в рулетку с Сатаной, говоря ему: "Трое... удар... Два... Удар..." Кровь выцветает мозаикой красок на его лице, а жуткий зал погружается в ужасную иллюзию бесконечной ярости....
Проходит несколько мгновений, прежде чем я понимаю, что вопль исходит из моего собственного рта.
Машина приземлилась вертикально, но мое тело странно скручено на сиденье, голова лежит на полу со стороны пассажира. Конечности Бейна перекинуты через мои, наши тела спутаны в беспорядке ноющих конечностей. Стоны боли проникают в мои уши, исходящие от Бейна и с заднего сиденья.
Мои мужчины!
Я пытаюсь сесть, но пронзительная боль в ребрах заставляет меня снова опуститься.
Боже мой, мне больно. Я никогда не чувствовала такой боли за всю свою жизнь.
Моя голова раскалывается, кровь заливает глаза.
— Бейн? — задыхаюсь я, заставляя себя подняться. Моя голова кружится, а зрение темнеет. Боль буквально ослепляет. Я ничего не вижу и не слышу. Я сжимаю голову окровавленными руками, желая, чтобы боль утихла, и я смогла проверить своих мужчин.
Прежде чем я успеваю взять себя в руки, мое тело снова обмякает, и я заваливаюсь набок. Я успела опереться на дверцу машины, прежде чем ее рывком открыли.
Реальность бьет ключом, и я паникую от их прикосновений.
— Отпустите меня! — кричу я, извиваясь против их прикосновений. Слепящий свет окрашивает мир в красные и синие цвета, но я с трудом могу сосредоточить свое зрение.
— Мэм! Мэм, пожалуйста, успокойтесь! — кричит мне женский голос.
— Мои мужчины! Где мои мужчины? — причитаю я, продолжая извиваться. Я не вижу их, но мне кажется, что я слышу голос Мортиса и панический крик Тимоти.
Еще одна пара рук хватает меня, удерживая на месте, пока меня укладывают на носилки. Затем я понимаю, что эта женщина — парамедик.
— Нам придется дать ей успокоительное, — говорит женщина надо мной, ее голос теряется в суматохе в моей голове. На мою грудь и руки накладывают ремни, удерживая меня в неподвижном состоянии. На мою шею надевают скобу, не давая мне повернуть голову.
Они надевают на меня все эти приспособления в течение нескольких секунд.
— Где они?! — кричу я, не обращая внимания на ослепляющую боль и продолжая биться изо всех сил, насколько позволяют путы.
— У нее шок, — слышу я другой голос. Происходит легкий укол иглой, прежде чем я успеваю понять, что это было.
Я продолжаю звать своих приспешников, но не могу пошевелиться. Мне нужно двигаться!
— Все будет хорошо, просто успокойтесь, — говорит женщина.
