Автор
В темном и пугающе холодном зале, где воздух напоминает смрад затхлой бочке, Фредди замолкает, лишь хрипя от боли. Я играю в рулетку с Сатаной, говоря ему: "Трое... удар... Два... Удар..." Кровь выцветает мозаикой красок на его лице, а жуткий зал погружается в ужасную иллюзию бесконечной ярости....
Сначала я провела пару месяцев в больнице, восстанавливаясь после тяжелого сотрясения мозга, нескольких сломанных костей, пробитого легкого и ужасных рваных ран по всему телу. Я была прикована к чертовой больничной койке, испуганная и одинокая. Я умоляла о встрече с моими приспешниками, но они просто велели мне отдыхать, отказывая мне в свидании с кем-либо из них.
Они не навещают меня и здесь, а когда я спросил доктора Рози, могут ли они, она сказала, что мы поговорим об этом, когда я начну исцеляться.
Я исцелилась, когда попала в тюрьму. И еще больше, когда я увидела возможность убить там еще одного демона.
Мой суд еще не скоро, но после месяца в тюрьме меня поместили в психиатрический институт. После этого они провели психологический тест и в итоге признали меня невменяемым и неадекватной. Что я могу сказать? От демона пахло гнилью и разложением, и он выглядел так мило с торчащей из глаза заточкой.
— Это то, что говорит твой адвокат? — спрашивает Гленда, так же тихо.
Я киваю, одинокая слеза скатывается по моей бледной щеке.
Еще одна печальная деталь — здесь у меня нет никакой косметики, чтобы спрятаться. Здесь мое лицо открыто всему миру. Это как идти на войну без доспехов. Без меча и щита, без тяжелого металла для защиты моего тела.
Я просто чувствую себя... уязвимой.
Каждый день я смотрю в зеркало — такое, которое, к моему ужасу, не разбивается — и вижу девушку, в которую я превратилась.
Каждый день я смотрюсь в зеркало, а мама смотрит на меня в ответ.
— Ты выглядишь так же, как твоя мать. Ты вообще моя, Сибель?
Каждый раз, когда он говорил мне это, я хотела ответить, что это действительно так. Просто ради маленькой надежды, что он отпустит меня.
Я ненавижу, что выгляжу как призрак, поэтому я с радостью покрывала лицо косметикой. Я даже не могу заставить себя снова заплести косички. Не тогда, когда у меня нет накрашенного кукольного личика и красивого ножа в руке.
— Я не хочу, но они говорят, что я сумасшедшая. Меня заставляют признать себя невменяемой.
