Боевой летчик получает второй шанс на жизнь, перенесясь в прошлое. В 1980 году его отправляют в Афганистан, где его боевой опыт становится ценнейшим ресурсом для СССР. Среди зноя, пыли и горячих боев герой должен изменить ход истории, используя знания будущего.
Раздел Chitat.online для книги «Афганский рубеж 2» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Боевой летчик получает второй шанс на жизнь, перенесясь в прошлое. В 1980 году его отправляют в Афганистан, где его боевой опыт становится ценнейшим ресурсом для СССР. Среди зноя, пыли и горячих боев герой должен изменить ход истории, используя знания будущего.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Боевой летчик получает второй шанс на жизнь, перенесясь в прошлое. В 1980 году его отправляют в Афганистан, где его боевой опыт становится ценнейшим ресурсом для СССР. Среди зноя, пыли и горячих боев герой должен изменить ход истории, используя знания будущего.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Афганский рубеж 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А точнее, сносно, — сказал Шаклин, как только все сели за парты.
Он озвучил оценки, отдельно остановившись на мне.
— Клюковкин, а ты ниже, чем на «отлично» не стреляешь у нас, да? У тебя же опыта никакого нет. Как ты умудряешься? И в экипаже у тебя двоечник Борисов! — возмутился Веня.
Видимо капитан завидует. У него-то не «отлично». Ещё и Кеша в экипаже, на которого он морально плохо воздействует.
— Я могу пересдать с любым оператором.
— Зачем? Всё и так хорошо. Продолжай в том же духе и далеко пойдёшь, — ответил мне Шаклин.
Больше важных докладов не было. Каждый экипаж отделался дежурными фразами, что всё хорошо.
— Клюковкин, есть ещё что сказать? — спросил Веня.
— Нет.
Шаклин кивнул и достал из шлема наколенный планшет. Кеша начал ёрзать на стуле при виде того, как Веня довольно улыбается, просматривая записи.
— Тогда у меня есть что сказать. Товарищ Петров, которого я готов уже сейчас в Соколовку отправить за ненадобностью, где он у нас?
Кеша поднялся на ноги и приготовился слушать. За спиной послышались смешки. Все понимали, что сейчас будет происходить.
— А почему мы не отзываемся, Петров? Или вас в вашем полку расслабили?
— Никак нет, — ответил Кеша.
— Навигация на двойку. Попробовал дать тебе самому полетать, так ты нас чуть не убил. Тебя вообще, какой бездарь учил?
Вот это заявленьице! Некрасиво оскорблять училищных инструкторов, которые готовили Кешу. Да и в сторону Торского центра это увесистый камень.
— Вениамин Александрович, задачу мы выполнили. На полигон вышли вовремя, расчёты для поражения мишени соответствовали условиям, — начал объяснять Иннокентий.
— Верно. А на какую оценку мы это сделали? На «хорошо»! Это для меня неприемлемо.
В прошлые полёты Веня не всё время попадал на «отлично». Но сегодня он уж слишком начал наезжать на Кешу.
— Товарищ капитан, я же вам говорил что нужно…
— Чего ты говорил? Под нос ты себе мычал. Мне уже надоело за тебя выполнять всю работу. Или ты думаешь, что мы с тобой перелетим в Афган, а там и всё простят. Мол, там все ваши! Соколовские! Хрен тебе на твою тупую голову, — ехидно улыбнулся Шаклин. — Пиши рапорт, что отказываешься ехать. У тебя полчаса.
Командир звена всех распустил, а сам пошёл к командиру полка в лётную комнату. Вид у Шаклина был счастливый. В такие моменты он мне напоминал пекинеса. Маленький, рыжий, волосатый и с довольной мордой.
Как только все вышли, я встал со своего места и собирался поговорить с Петровым.
— Что случилось, Кеша?
— Я не могу рассказывать. Всё, что было в экипаже — остаётся в экипаже.
Ещё пару раз попытался уговорить Петрова рассказать мне о полётах с Шаклиным, но Кеша молчал и продолжал писать.
— Вы скоро перестанете быть одним экипажем. Не расскажешь, я тебе помочь не смогу.
Иннокентий даже головы не поднял.
