Боевой летчик получает второй шанс, попав в прошлое — в Афганистан 1980 года. Его боевой опыт становится бесценным оружием в руках советского командования на самом опасном фронте. Среди зноя, пыли и огня гор герой должен выжить и выполнить миссию, которая может изменить ход войны.
Раздел Chitat.online для книги «Афганский рубеж 3» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Боевой летчик получает второй шанс, попав в прошлое — в Афганистан 1980 года. Его боевой опыт становится бесценным оружием в руках советского командования на самом опасном фронте. Среди зноя, пыли и огня гор герой должен выжить и выполнить миссию, которая может изменить ход войны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Боевой летчик получает второй шанс, попав в прошлое — в Афганистан 1980 года. Его боевой опыт становится бесценным оружием в руках советского командования на самом опасном фронте. Среди зноя, пыли и огня гор герой должен выжить и выполнить миссию, которая может изменить ход войны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Афганский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
После вступительных слов о погоде и здоровье, перешли к обсуждению более серьёзных тем. Масуд разговаривал спокойно, перебирая в руках чётки. Говорил вкрадчиво, держался сдержанно. Ничто в нём не выдавало харизматичного лидера.
Разговор Максима Евгеньевича был весьма содержательным. Судя по переводу, говорили о прекращении огня со стороны Масуда и… перемирии.
И даже в моменты обсуждения столь серьёзных тем, глаза Ахмад Шаха оставались холодными. Надо сказать, что и Максим Евгеньевич ему не уступал. Никаких угроз с его стороны я не слышал. Он просто констатировал сложнейшую обстановку для полевого командира.
— Несколько стратегических поражений вы уже потерпели. Много потерь и много каналов поставки оружия перекрыто, — произнёс Максим Евгеньевич, а Виталик быстро перевёл Масуду его слова.
— От советских «шайтан-арба» непросто спрятаться, даже в укрытии. Но у нас есть «Стингеры», — ответил ему Ахмад Шах.
— С ними мы тоже научились бороться.
— А мы их применять более эффективно. На войне как в шахматах. Каждый ход может быть частью очередного гамбита.
— Или началом проигрыша в партии, — парировал Максим Евгеньевич.
Масуд взял паузу и продолжил.
— Если вы приехали уговаривать меня сдаться Кармалю, то вы потратили зря время, — спокойно сказал Ахмад Шах. — У меня каждый день есть подобные предложениями от посланцев из Кабула. Они то предлагают мне высокие должности, то грозятся уничтожить и расчленить. Но как видите, я до сих пор здесь и неплохо себя чувствую."
"— Вы были ранены. Это ли не знак того, что в следующий раз вам может не повезти.
— Мы родились в этом ущелье и никуда отсюда не уйдём. Я буду воевать до тех пор, пока не будут достигнуты поставленные мной цели, — произнёс Масуд.
Теперь Максим Евгеньевич взял паузу. Я же заметил, что подручный, который первым приветствовал нас, как-то странно на меня смотрит. Он шептался с кем-то из толпы и кивал в мою сторону. Может, у меня лицо грязное?
Максим Евгеньевич сделал шаг и оказался вплотную с Масудом.
— Мы не уйдём. Наша армия второй «Джелалабад» выдержит. А ваша?
Говорил Максим Евгеньевич не на дари, и не на арабском. Виталик шепнул, что его шеф перешёл на таджикский. Это был родной для Масуда язык.
— На всё воля Аллаха, — ответил Ахмад Шах и махнул рукой своим подчинённым.
Через толпу вели человека. Издалека было видно, что он измождён и очень напуган. Руки дрожат, а голова слегка дёргается из стороны в сторону. Он что-то говорил, но его подталкивали в спину.
Когда он вышел на свет, в личности этого гражданина у меня сомнений не осталось.
Одетый в рваные лохмотья, обутый в галоши, которые советская армия раздавала населению Афганистана, шепчущий что-то между «спасите» и «заберите меня», перед нами появился Кузьма Иванович Баев.
