Автор
Свинцовые облака нарушали солнечный свет, скрадывая его и давая лишь рассеянное мерцание. Вертолёт снижался по мягкой спирали вниз, подгоняясь к узкому городку за пределами горизонта. Плотная морось не позволяла различать детали местности — только черные шторы туч скрывали леса и поля....
Похоже, «Афганский рубеж (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Товарищ майор, здравия желаю! — выпрямился Чкалов и протянул руку, чтобы поздороваться.
— Почесал этой рукой, а теперь здороваться, кот ты чеширский! В яму посажу за такое, — крикнул начальник штаба.
Чего он здесь забыл, понять никак не могу. Должен быть на командном пункте, а тут ходит по стоянке.
Глеб Георгиевич, как я успел заметить, мужик был неплохим. Только слишком много брал пример с Хорькова, который остался в Союзе. Буквально копировал повадки. И питал особую любовь ко мне. Видимо, сложившийся стереотип реципиента сказывается на наших отношениях.
— Ага! Вот и Клюковкин! Опять прохлаждаешься? — спросил он, подойдя ко мне ближе.
За спиной Боброва, бледный Чкалов пока натягивал штаны, успел упасть на задницу.
— Здравия желаю, товарищ майор, — поздоровался я.
— Я спрашиваю, почему стоишь и прохлаждаешься?
— Скорее греюсь. Межполётный разбор полётов провожу, — ответил я.
Начальник штаба фыркнул и пошёл дальше по стоянке.
Операция затянулась на несколько дней. Работали постоянно.
Прилетаешь, дозаправка, пополнение боекомплекта, а тебе уже везут с КП новые фотопланшеты с задачей. Приходилось есть прям в полёте или на стоянке."
"На четвёртый день вечером было объявлено, что завтра операция заканчивается. Но это официально. Наша работа продолжится. Пускай и не с той интенсивностью, как в активной фазе.
Мы как раз выполнили крайний вылет на площадку в Анаве. Доставили груз и забрали раненных.
В это время на стоянке хозяйничал начальник штаба.
— Всё! Операция заканчивается, а значит, и не надо тут светить голым торсом, — высказывал он техникам.
Конечно, никто из них не будет ходить в жару в установленной форме. Глеб Георгиевич сам приезжает на аэродром в тапочках.
— О! Легендарный экипаж Батыров-Клюковкин-Уланов! Вы как три поросёнка, — посмеялся он, намекая на нашу грязную и взмокшую от пота форму.
Отличное сравнение! Сам бы полетал в кабине и среди пыли, посмотрел бы потом на себя.
— И совсем необидно, Георгич! — возмутился Батыров.
— Ладно вам. Посмеяться нельзя. Сам весь в мыле. Клюковкин, ты когда должен был в строевой передать данные?
Во время операции было не до сбора данных. Сегодня так и вовсе не самый подходящий день. Уставшие, грязные, ещё и начальник штаба пургу несёт.
— Я как бы занят был. Или мне надо было попросить замкомандующего подождать с вызовом авиации? — спросил я.
— Не ко мне вопрос.
