Автор
Свинцовые облака нарушали солнечный свет, скрадывая его и давая лишь рассеянное мерцание. Вертолёт снижался по мягкой спирали вниз, подгоняясь к узкому городку за пределами горизонта. Плотная морось не позволяла различать детали местности — только черные шторы туч скрывали леса и поля....
Похоже, «Афганский рубеж (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тишину нарушают только громкие разговоры из палатки и гул двигателей бронетехники из расположения мотострелкового полка.
— Клюковкин, ты чего тут улёгся? — услышал я голос Енотаева, который подходил к палатке.
— На свежем воздухе лучше спится, командир, — ответил я, поднимаясь и садясь на лавку.
— Подвинься. Хоть посижу, а то весь день на ногах. Присаживаюсь только в машине и в вертолёте, — сказал комэска и сел рядом. — В штабе все дела сделал?
— Так точно.
Комэска прищурился. Как будто ждал ещё каких-то подробностей.
— Никому не попался?
— В каком плане? — посмеялся я.
— В таком! Девчонку не обижай мне, а то я тебя знаю. Ты ж ловелас знатный. Думаешь, мне приятно было в Соколовке постоянно выслушивать рассказы о твоих похождениях направо и налево?
Оставил мне мой предшественник репутацию. Нет, я тоже люблю женщин и не против такого внимания с их стороны, но в меру. А то в случае с Клюковкиным это уже вредит.
— Думаю, что нет. А что рассказывали вообще? — спросил я.
— Издеваешься? Порой такое расскажут, что самому хочется повторить. И не знаешь, то ли осуждать тебя, то ли завидовать, — посмеялся Енотаев, достал сигареты и закурил.
Да, весело. Ну, судя по списку «побед», которые мне поведала Тося, Клюковкин и правда прослыл гигантом половой жизни.
— Ладно. Я вообще тебе вот что предложить хотел. На Батырова вызов пришёл в академию. Наградят его, и он уедет поступать.
Вот и славно. Хорошо, что у Димона всё получилось. Пускай едет, семью вывезет из Соколовки и по службе пойдёт высоко.
Бог с ним, с этим Берёзкиным. Рукопожатие пусть Батыров оставит на своей совести.
— Он туда и стремился. Заслужил.
— Возможно, но есть по нему уже решение и его никто менять не будет. Ты что думаешь делать?
— Командир, вы так спросили, будто могу тоже в академию поехать по своему желанию, — улыбнулся я.
Енотаев так замахал руками, что на меня ветер подул.
— Даже не думай! С трудом тебя представляю в Монино. Но, честно сказать, эта командировка мне открыла тебя с другой стороны.
— Вы так сентиментальны, Ефим Петрович.
— Клюковкин, хорош! Иначе я поменяю мнение, — повысил голос Енотаев, и я показал рукой, что рот закрыл на замок. — Теперь хочу тебе после «кнута» дать «пряник».
— Вкусный? — улыбнулся я."
"— Вполне. Никогда бы не подумал, что мне придётся это сказать тебе. Давай-ка начинай готовиться на должность командира Ми-8.
