Автор
Свинцовые облака нарушали солнечный свет, скрадывая его и давая лишь рассеянное мерцание. Вертолёт снижался по мягкой спирали вниз, подгоняясь к узкому городку за пределами горизонта. Плотная морось не позволяла различать детали местности — только черные шторы туч скрывали леса и поля....
Похоже, «Афганский рубеж (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я сел на своё место и начал перебирать тетради на столе. Похоже, не только в голове у Клюковкина пусто. Общая подготовка не написана. Тетрадь подготовки к полётам ведётся скверно. Страшно заглядывать в лётную книжку.
— Заступники! В Афгане вы за него будете летать? — возмутился обиженный старлей.
— А у тебя не Чкалов фамилия? Всё умеешь и знаешь? — задал я встречный вопрос, подходя к шкафу с лётными книжками.
Бага зацокал, а Мага что-то сказал на родном языке.
— Вообще-то, да. Лёня Чкалов, — шепнул мне Баграт.
— Да ладно, Бага. Сашка сегодня ударился. Запамятовал, — толкнул его в плечо Мага.
В данном вопросе память мне не подсказала. Надо же, однофамилец легендарного лётчика.
Лёня сидел красный и смотрел на меня прожигающим взглядом.
— Посмотрим на тебя. Радуйся, что комэска за тебя вечно сопли подтирает. Думаю, что это последний раз, — отвернулся Чкалов и уткнулся в книгу.
— А тебе, смотрю, завидно. У самого капает, а подтереть некому, — ответил я и продолжил листать лётную книжку.
Чкалов замолчал и больше головы не поднимал.
— Ты написал? — шепнул он.
— Нет ещё.
— Просто не хочу выглядеть лгуном.
— Не будешь. Сядь, и мы вместе всё напишем. Ущерб незначительный, — сказал я и вернулся за стол.
Батыров дал мне почитать объяснительную. Вроде всё толково описал Димон. Даже ссылки на документы сделал.
Открываю раздел допусков в лётной книжке. Мда… печально всё! Клюковкин допущен летать только днём. И судя по датам, его допустили с огромной натяжкой.
— С чего ты решил, что небольшой? — продолжал меня отвлекать Димон.
— Командир, что мы повредили? Стойки и лопасти? Заменим, отобьём конус, облетаем вертолёт, и всё! Проще простого.
Пока я писал, Димон продолжал строить гипотезы. Что нам грозит. Как нас будут мурыжить на комиссии. Как это скажется на его репутации.
В общем, за меня и Карима он не переживал.
Я даже не сомневался в том, что буду прав насчёт повреждений. Через полчаса, когда я собирался идти командиру эскадрильи, пришёл заместитель Енотаева по инженерно-авиационной службе и подтвердил мои слова.
Батыров в очередной раз выдохнул и рванул вперёд меня. Первым он и вышел от комэска с радостным лицом.
— Сказал, что всё будет хорошо.
