Автор
Свинцовые облака нарушали солнечный свет, скрадывая его и давая лишь рассеянное мерцание. Вертолёт снижался по мягкой спирали вниз, подгоняясь к узкому городку за пределами горизонта. Плотная морось не позволяла различать детали местности — только черные шторы туч скрывали леса и поля....
Похоже, «Афганский рубеж (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И тут по фюзеляжу что-то мощно застучало.
В какой-то момент показалось, что время остановилось. Преломление пространства, реальности или какой-то ещё ерунды. Такое ощущение, что я увидел каждую пулю, влетающую в кабину через левый блистер Батырова.
И всё погрузилось в дым. Панели приборов заискрили. В наушниках заверещала сирена. Вокруг всё кружится и ничего не видно.
Через пару секунд только ощутил, что теперь я управляю вертолётом.
— Пожар правого двигателя, — возвестила РИта.
Дым в кабине слегка рассеялся, и я обнаружил, что горит табло «Пожар» и первая очередь пожаротушения приведена в действие.
— Горишь, 207й, катапультируйся!
Куда? Как? Еле-еле держу вертолёт, высматривая, что у меня за бортом. А там сплошные горы и то самое ущелье, через которое мы пролетели в зону высадки.
— Карим, правый стоп-кран! — громко говорю я по внутренней связи.
Димон в отключке и болтается в кресле из стороны в сторону. Сабитович из последних сил дотягивается до красных рукояток над Батыровым и закрывает правый стоп-кран.
Привожу в действие вторую очередь, но теперь у нас ещё и редуктор горит.
Вертолёт управляется с трудом. Так и хочет завалиться набок, но получается его удержать. Снижаемся. Под собой никаких площадок не наблюдаю. Только плато по направлению к кишлакам на северной стороне. Придётся садиться там.
Пытаюсь замедлить снижение, но скорость совершенно не падает. Земля уже близко.
— Держись! — громко говорю я и у самой земли резко поднимаю рычаг шаг-газ, чтобы замедлить снижение насколько возможно.
Вертолёт на секунду зависает, задирает нос, грубо ударяется о землю и тут же заваливается на левый бок. В кабину хлынул поток пыли, камней и песка.
Начинаю махать руками, чтоб разглядеть хоть что-то в этом непроглядном облаке. Во рту захрустел песок, а глаза защипало от пота и пыли.
Ещё несколько секунд и всё успокоилось. Воцарилась тишина.
Пыль постепенно осела. В кабине стоял отчётливый запах гари и керосина, а в ушах жуткий звон.
Первым делом осмотрел себя на предмет целостности тела.
— Все живы? — спросил я, но в ответ услышал только кряхтение Карима и стоны Димона.
— Уж думал всё. Войдём в гору, — тихо сказал Сабитович.
— Вроде дышу, но весь рот в земле, — проворчал Батыров.
Значит, живы.
