Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
Этот тип может оказаться мелким чиновником, официантом, почтальоном, кем угодно.
– Ладно, пусть у Брюннера болит голова, – отмахнулся Охман. – У нас своих забот хватает.
– Минуточку, штурмбаннфюрер. Завербованному майору показали фотографию Беккера?"
"– Вы тоже об этом подумали. Да, люди Брюннера это сделали. Более того, они описали Прейслеру рост и комплекцию Беккера. Прейслер после допросов был в жалком виде, его сломили, но голова работала, и он ничего не мог скрывать. Прейслер долго рассматривал снимок и не дал определенного ответа.
– Но голос? – упорствовал Алексей.
– К сожалению, записи голоса Беккера у нас нет. По уверению Прейслера, этот человек немного шепелявил, то есть голос он тоже старался изменить.
– Я так понимаю, взяли Прейслера поздно, и он успел передать врагу секретные материалы.
– Да, это так. – Охман соорудил удрученную мину.
Советский разведчик ходил по краю. Шаг влево, шаг вправо – и пропасть могла разверзнуться под его ногами.
– Не хотите поработать с Прейслером? – спросил Охман. – У вас есть навыки, вы умны и умеете добиваться результата, не прибегая к грубым методам. Возможно, из него еще не все выжали. Но гестаповские костоломы доведут до греха, и все несказанное умрет вместе с Прейслером.
В этой ситуации имелась и еще одна составляющая. Узнает ли его Прейслер? Вопрос риторический. Алексей должен за версту обходить камеру, в которой тот содержится, и молиться о том, чтобы в некой мудрой голове не родилась мысль устроить Прейслеру очную ставку со всеми, с кем только можно.
Он для приличия поразмышлял и произнес:
– Не вижу смысла, герр штурмбанфюрер. Что мне этот Прейслер с его британнскими вербовщиками? Если получу приказ, другое дело. Но я уверен, что Прейслер – отработанный материал. Пусть его добивают те, кто начал. Тайная полиция не столь бестолковая и грубая, как принято считать.
– Ваше право, – сухо сказал Охман.
