Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
Он находился в компании шестерых мертвецов, и краше они за это время не стали. Еще один валялся за пределами мастерской.
Очевидно, тоннель совершенно не использовался. В нем было тихо.
Уваров прошел по мастерской, подобрал свой планшет, натянул сапоги. Из оружия у мертвых гестаповцев были только пистолеты. «Парабеллум» нашелся лишь у одного.
Алексей пополнил боеприпасы трофеями, привел себя в порядок. На форменной куртке выделялась дырка, пришлось зацепить ее изнутри английской булавкой. Ноги подкашивались, желчь плескалась у горла.
Обретя сравнительно приличный вид, он приступил к поискам второй двери. Элементарная логика подсказывала ему, что она должна быть. Он нашел ее в неприметной нише за верстаками, но не успел подняться.
Дверь протяжно завыла. С единственной ступени скатился низенький толстоватый обер-ефрейтор в мышиной униформе вермахта. Алексей отпрянул за верстак, но убедился в том, что тот один, и вышел. Обер-ефрейтор икнул от неожиданности, глаза его забегали, рука схватилась за автомат, висевший на плече.
– Вы кто такой, господин гауптман? Что здесь происходит?
– Отставить, обер-ефрейтор! – раздраженно рявкнул Алексей. – На охраняемый объект проникли враги. Здесь проводилась секретная операция. Повесь обратно автомат, я покажу документы.
Но служивого такая формулировка не устраивала. Он стащил-таки с себя автомат, потянулся к затвору, чтобы передернуть его. Алексей вздохнул и ударил его ногой по коленке. Немец согнулся, поймал второй удар в челюсть, но устоял, только физиономия его сделалась глупее некуда.
Уваров поднялся к двери, высунулся наружу. Изгибался каменный коридор, освещение в нем было слабое, мигала тусклая лампочка, готовая перегореть. В коридоре было тихо.
Алексей плотно притворил дверь, вернулся к поверженному обер-ефрейтору, отцепил от его ремня фляжку, убедился, что в ней не какая-нибудь гадость, а обычная вода, жадно выпил ее до дна.
Нож в кожаном футляре был неплох, идеально заточен, с удобной рукояткой. Алексей конфисковал его, но повесить на пояс не решился, сунул в карман. Содержимое ранца интереса у Уварова не вызвало – не барахольщик.
