В добрый путь! Сержант с надеждой глянул на усатого водителя, летящего в неведомое направление. Жирный парень, казалось, готов был объехать поселок Кияница кругами ради краткого разговора. Новый лейтенант, с его новенькими погонами и выцветшей гимнастеркой, подтверждал честь своей службы. Улыбка на лице молодого человека не скрывала легкой задиристости....
И ваше желание скрыть подобный факт я имею право расценить как укрывательство и пособничество врагу. В таком случае я попросту буду вынужден заняться оперативной разработкой уже конкретно вас. Но если вы осуждаете антисоветские взгляды и изменнические настроения, то сообщить об этом вы – я повторюсь – просто обязаны! Пусть даже это будут только разговоры, не приводящие пока к конкретным действиям. Этим вы пресечете возможную глупость со стороны такого болтуна, а возможно, и беду. И оградите от нее себя и своих товарищей…
Рядовой Крючников также каждую пятницу должен был готовить письменные донесения.
Остальных троих осведомителей Егор опросил довольно быстро. Все они были простыми парнями, «от сохи», которые охотно согласились продолжать сотрудничать с полковой контрразведкой «СМЕРШ» в лице младшего лейтенанта Ивашова и сержанта Масленникова. Более того, они были рады, что в тайные агенты выбраны именно они, и что этим они отличаются от остальных солдат.
Особенно был исполнен гордости за возложенную на него миссию рядовой Захар Степанов, осведомитель из хозяйственного взвода третьего батальона с оперативным псевдонимом «Степа». Деревенский парень, двадцать четвертого года рождения, с образованием четыре класса (в его деревне была только начальная школа), холостой, не судимый, в Красной армии с весны сорок второго года, он был как чистый тетрадный лист: ясный и понятный.
"Итак, из списка осведомителей выбыл всего-то один агент.
Глава 8
Две радиограммы
Всадник на рыжем рысаке появился со стороны Пушкаревки. Оставив Битицу восточнее, проехал лесок, затем миновал Дымов Яр, быстро проскочил мимо сожженной Вакаловщины и въехал в сосняк, держась левее от дороги и явно не желая, чтобы его кто-нибудь заприметил.
