В добрый путь! Сержант с надеждой глянул на усатого водителя, летящего в неведомое направление. Жирный парень, казалось, готов был объехать поселок Кияница кругами ради краткого разговора. Новый лейтенант, с его новенькими погонами и выцветшей гимнастеркой, подтверждал честь своей службы. Улыбка на лице молодого человека не скрывала легкой задиристости....
– А предусмотрительности меня научили в МУРе…
– Вы работали в Московском уголовном розыске? – удивился Егор.
– Служил. Начинал агентом уголовного розыска третьей категории, так в двадцатых годах назывались оперуполномоченные «угро». Дослужился до инспектора… – Георгий Фомич вдруг помрачнел и нахмурился. – У меня все родные погибли. Бомбой накрыло. Написал рапорт о переводе в действующую армию. Знаешь, чтобы попасть на фронт из МУРа, требовались очень веские причины.
Он поднял телефонную трубку и вызвал к себе следователя Кожевникова с нужными материалами. Тот через минуту вошел в кабинет и передал две папки Ивашову, взяв с него расписку.
– Держите меня в курсе вашего расследования, – сказал Георгий Фомич на прощание. – И желаю удачи.
– Спасибо, – совсем по-граждански ответил Егор, пожимая Стрельцову руку.
В расположение полка добрались быстро. Почему-то обратная дорога всегда бывает короче…
Знакомство с двумя папками, привезенными из дивизии, Ивашов начал с материалов, касающихся помощника начальника штаба полка по личному составу капитана Олейникова.
Как уже было ему известно, Павел Степанович Олейников, русский, двадцати семи лет, был родом из города Суджа. Там у него жили отец с матерью. К ним он и ездил, привозя продукты и деньги, которые получал у полкового кассира полевого отделения Госбанка. Так что частые отлучки капитана Олейникова, в общем, были понятны и где-то даже оправданы. Однако несколько фактов вызывали определенную настороженность.
