В добрый путь! Сержант с надеждой глянул на усатого водителя, летящего в неведомое направление. Жирный парень, казалось, готов был объехать поселок Кияница кругами ради краткого разговора. Новый лейтенант, с его новенькими погонами и выцветшей гимнастеркой, подтверждал честь своей службы. Улыбка на лице молодого человека не скрывала легкой задиристости....
По показаниям старшего лейтенанта Шевчука, портфель был в руках писаря рядового Епифанцева. Но это тогда, когда он и капитан Рыжаков находились уже в кабинете Хромченко. А перед тем как выхватить пистолет и распахнуть дверь кабинета, капитан Рыжаков, по словам Олейникова, передал свой портфель Епифанцеву. Что ж, все вполне правдоподобно: у Рыжакова две руки, а не три. В одной он держал пистолет, а другой открывал дверь. Так что передать в такой ситуации портфель рядовому, а не сунуть под мышку, – самое логичное решение.
Только вот стоит ли верить показаниям капитана Олейникова? И не хочет ли он отвести от себя подозрение, зная, что пропали секретные папки?"
"Так или иначе, но третьим подозреваемым после Олейникова и Епифанцева становился капитан Рыжаков. Это если капитан Олейников говорит правду. Надо как можно скорее допросить писаря Епифанцева. Тогда многое может проясниться…
– Кажется, у писаря Епифанцева была с собой какая-то папка? – нарушил молчание младший лейтенант.
– Да, такая, в которой обычно бумаги начальству носят, – ответил Олейников.
– Хорошо. Вы вошли в кабинет Хромченко. Что было дальше?
– А дальше мы увидели… мертвого старшего лейтенанта Хромченко. Он выстрелил себе в глаз.
– Вы полагаете, что это самоубийство? – нарочно обыденным тоном спросил Егор.
– Говоря «выстрелил», я имел в виду, что выстрел произвел сам Хромченко, а не кто-то иной, – пояснил помначштаба по личному составу, недоуменно поглядывая на младшего лейтенанта. – А случайно или намеренно – не мне решать…
– То есть вы не допускаете, что старшего лейтенанта Хромченко могли убить.
– А вы, значит, допускаете, – не меняя выражения лица, произнес капитан. – Поэтому и затеяли по новой эти ваши допросы…
– Чего я допускаю, а чего нет – лежит исключительно в моей компетенции, – холодно проговорил Ивашов.
– Поня-а-атно, – протянул Олейников не без ноток сарказма в голосе.
– А скажите, с чем связаны ваши частые посещения в Судже Татьяны Кологривцевой с Красноармейской улицы? – неожиданно задал вопрос Ивашов.
Капитан вспыхнул и неприязненно посмотрел на него:
– Вас это не касается! Это мое личное дело!
– Вы так думаете? Тогда ответьте на другой вопрос: каким образом она сумела избежать мобилизации в Германию на принудительные работы?
– А вы загляните в папку с делом, которое завел на меня ваш предшественник, – огрызнулся капитан. – Там наверняка имеется парочка-тройка доносов, отвечающих на ваши вопросы.
– Имеется, – кивнул Егор.
