В обеденный перерыв за окном не наступило просвета для Леси — ее сердце и душа оставались в тени уныния. Словно безликое перерыве, в котором каждый день повторялся лишь однообразный ритуал, куриное филе с томатами не могло переменить ситуацию. А вокруг уже царил странный мрак — мир Леси утратил яркость и цветок жизни....
– Во всяком случае, пока он был жив, – вмешался Дима.
Господин издал какое-то возмущенное хрипение, словно очередной вопль праведного негодования просто застрял у него внутри.
– Вы! – страшно выпучив глаза, зашелся он в крике. – Вы – изверги! Что вы сделали с его телом? Вы над ним еще и глумились?
– Нет-нет, – залепетала Лиза, которая наконец всерьез перепугалась, потому что до нее дошло, что перед ней очередной псих.
Конечно, чего еще ожидать от друга человека, который ходит по городу среди ночи при нуле градусов и мокром снеге в летних штанах и сандалиях.
– Мы ничего плохого с ним не делали! – оправдывалась она. – Вы не подумайте! Все было очень официально.
– Официально?! – даже задохнулся от возмущения мужик.
Он вытер вспотевший лоб и огляделся по сторонам.
– Короче! – рявкнул он. – Кто директор этой шараги?
Все замолчали, стараясь не смотреть на окончательно превратившегося в молоденький кабачок Борисова.
– Ты, что ль, директор? – верно истолковал его телодвижения и цвет кожных покровов гневливый посетитель. – Что ж, сейчас ты мне за все ответишь! Говори, где Мишаня? Куда и в какую дыру вы его вместе с этой оторвой, его женой, отправили? И сколько она вам за эту сделку отвалила?
С этими словами он надвигался на Борисова неумолимо, как асфальтовый каток.
– Честное слово, этого делать вовсе не обязательно, – пробормотал Борисов, оказывается, сохранивший чувство юмора. – Аудитория и так у ваших ног.
Вероятно, он имел в виду самого себя, потому что как раз в этот момент пытался забиться подальше под внушительный длинный стол, на котором лежали веера проспектов и который был самой тяжелой вещью в офисе. Но горластый посетитель, должно быть, был когда-то спортсменом-тяжелоатлетом. Он лишь на мгновение задумался. А затем, присев, рывком поднял угол стола, под которым устроился Борисов.
– Вылазь! – доходчиво скомандовал он Борисову.
