Диана, давай лучше корку обрежем, и я тебе черники вместо неё насыплю?». «Нет, хочу корочку, чтобы хрустело! Я что, зря бежала сюда?» – возмущается девочка и смешно морщит носик.
Квартира? Не каюта? Пирог? Не безвкусное синтетическое пюре? Откуда эти воспоминания? Кто эта женщина? Почему я не могу вспомнить ни её имени, ни лица?
Голова начинает кружиться от недостатка кислорода, но именно это и даёт мне новый толчок. Мама. Папа. Младшая сестра! Когда-то я могла нарисовать даже их лица, но сейчас помню лишь то, что они у меня есть. Точнее, были у Дженнифер Рэтклифф. Особый Отдел, не церемонясь, запрограммировал наноботов так, чтобы я забыла свою прошлую жизнь. И, возможно, у них это получилось бы, если бы не адмирал Нуаре. Его лицо я способна вылепить из гипса или глины с закрытыми глазами, даже если меня разбудят среди ночи. По иронии судьбы, именно адмирал Даррен, заключивший контракт на меня с Особым Отделом, является той самой тонкой связующей нитью с прошлым. Ведь мне никто не приказывал забывать его в той жизни, и я его знаю в этой.
Я чувствую, как верхняя часть туловища начинает непроизвольно подёргиваться в мелких судорогах – первый признак того, что в крови скопилось слишком высокое количество углекислого газа. С каждой секундой опасная концентрация растёт. Организм сам начинает пытаться избавиться от вредного газа – накатывающие конвульсивные сокращения мышц вокруг лёгких пытаются спровоцировать вдох свежего воздуха. Но это не то, что мне сейчас нужно, совсем не то. Колоссальной силой воли я подавляю эту судорогу и вновь погружаюсь в пучину воспоминаний.
…Много-много лет назад я читаю доклад с громоздкого планшета у огромной голограммы с многочисленными планетами Федерации Объединённых Миров: «… и командору Нуаре, таким образом, присудили звание адмирала Космического Флота». Несмотря на то, что детские голосовые связки уже устали, голос охрип, а пальцы дрожат от слишком тяжелого и неудобного планшета, который мне пришлось почти час держать на вытянутых руках, меня переполняет чувство восторга и гордости.
Я всегда восхищалась Космофлотом, защитившим нас в войну с трасками, но почему-то даже упоминание адмирала Нуаре вызывает во мне внутренний трепет. Эти эмоции проносятся сквозь года и не тлеют, а вместе с ним как сладкая вата во вращающемся барабане на тонкий прутик налипают другие чувства: любовь, тепло, забота, счастье… Растопленный сахар эмоций превращается в тонкие волокна облачков воспоминаний.