— Где ж их набрать?"
"— Грек обещает изготовить бланки за три дня, но ему нужен аванс — восемь тысяч.
— Но у меня нет и пяти, — почти простонала женщина, — и к тому же я должна завтра переправить их на Тару…
— Я думаю, нужно посоветоваться с Мамонтом.
Другого выхода нет, — сказал Носатый.
— Я попробую, — вздохнула женщина, — но представляешь, что будет, когда он узнает про бланки…
— Можно подумать, ты не знаешь, как найти к нему подход. — Судя по интонации, Носатый усмехнулся.
— Прекрати изображать из меня шлюху, — почти прошипела женщина, — если я на что-то и иду, то ради нашего общего дела, ради спасения товарищей, которые заживо гниют на Таре.
Ты не был там и не знаешь, что это такое! У тебя не выпадали от цинги зубы, твое тело не превращалось в сплошной гнойник, и ты не харкал кровью, когда… — У женщины перехватило дыхание, и она закашлялась.
По-кошачьи осторожно Алексей приблизился к стене и прижался лицом к щели между неплотно пригнанными досками. Однако ничего, кроме дверного косяка, не увидел.
Остальной обзор закрывала бумага: то ли обои, то ли такая же афиша, как и на дверях. Правда, слышимость была лучше, но ему не терпелось разглядеть женщину. Если судить по голосу, она была молода и, возможно, хороша собой. По крайней мере, голос позволял на это надеяться. Он был мелодичным и нежным — конечно, в те минуты, когда его хозяйка владела собой. А поводов для этого у нее, кажется, было маловато.
Конечно, для настоящего агента сыскной полиции, коим Алексей Поляков вознамерился стать в ближайшем будущем, было крайне непозволительно выказывать интерес к кому-либо, исходя из личных соображений.
Но он утешил себя тем, что на этот раз личные и служебные интересы весьма удачно переплелись, и по этой причине решил рискнуть. Достал из кармана складной нож, несомненным достоинством которого было наличие шила и буравчика. С их помощью он в недавние совсем времена весьма лихо откупоривал бутылки с мадерой — любимым питьем студенческой братии.
Сейчас же он использовал только шило, чтобы незаметным способом проделать в бумаге отверстие, через которое смог бы лицезреть не только неприятную ему физиономию Носатого, но и лицо женщины, чей голос поразил его не только мелодичностью. В отдельные моменты в нем явственно проскальзывали стальные нотки.
Шило легко прошло сквозь бумагу. Он слегка повертел им, расширяя отверстие, и прильнул к дыре, затаив дыхание.
