У нас своего дерьма хлебать не расхлебать! Вот скажи мне на милость, ты зачем ювелиру пакет с бланками вернул?
— А что это меняет? Доказать, что они ему принадлежат, мы бы все равно не доказали, — пожал Алексей плечами, — а раз адрес сказал, я его и отблагодарил.
— Отблагодарил! — усмехнулся Тартищев. — Ты сам того не понимаешь, какую головную боль с меня снял. А то пришлось бы исправнику об этом докладывать, Лямпе объяснять, перед вице-губернатором отчитываться… Нет, Ольховскому я, конечно, намекну, что есть, дескать, кое-какие подозрения… А там уж пусть его филеры землю копытят!
— Да Басмадиодис уже наверняка и типографию, и гравера десять раз перепрятал…
— Перепрятал, но не уничтожил, запомни это.
Притихнуть притихнет. Но не надолго. Деньги от изготовления фальшивых паспортов он имеет немалые.
Тридцать бланков! Не иначе как крупный побег готовится, и наверняка политических. Уголовнички, Алеша, дальше Москвы и Питера не шастают. Там места хлебные, богатые. А вот политические, те все в Швейцарию да во Францию бегут, правда, Италией тоже не брезгуют.
Чахотку да ревматизмы пытаются излечить, что в наших краях заработали. Да, — протянул он задумчиво, — придется, видно, бросить Ольховскому этот кусок, а он-то, можно не сомневаться, из своих зубов его не выпустит. Уж я-то знаю, как его агенты работают! — И он вновь сердито посмотрел на Алексея. — Не то что мои, щенки сопливые! — Он подошел к Алексею, схватил его за отвороты сюртука и слегка встряхнул. — Отвечай, что за детские игры в казаков-разбойников устраиваешь? Как должен агент вести наружное наблюдение? Молчишь? А ведь я тебя предупреждал об этом и уже не один раз.
Прежде всего, так, чтобы никому и в голову не пришло, что ты занимаешься слежкой, и этому Носатому в первую очередь.
— Но у меня совсем мало времени оставалось. И я посчитал, что тут надо поступить другим манером, чтоб он забеспокоился и выдал себя."
"— А если б он тебе пулю в лоб пустил, или кастетом в висок запендюрил, или встретила б тебя на той улице толпа его приятелей, человек этак пять, что тогда? Нет, милый мой, сегодня тебе повезло, а завтра немудрено и с головой расстаться.
Благодари бога, что живой и даже синяков не заработал! — Тартищев отвернулся от него и махнул рукой:
— Иди-ка ты, голубь, с моих глаз долой! Определяю я тебя на денек под домашний арест и приказываю: подумай на досуге, как остаться с головой на плечах и не рисковать ею без особой на то надобности.
