В общем, обычное наказание для провинившихся обладателей темной силы, ведь только они могли справиться с нежитью, единственной, которой позволялось официально хоть как-то существовать с людьми, пусть и со строгими ограничениями. Обычные некроманты, не осужденные, дежурили в резервациях сменами, их направляли от гильдий ближайших городов. Хм. Значит, этот Юрий четыре года назад освободился. И наверняка именно его проверяли, о нем говорила бабуля, хотя имени не называла. Она вообще вскользь о делах тех дней упоминала, и я видела, что ей тоже больно вспоминать, как и мне. Ведь бабуля потеряла старшего сына и внука.
Отогнав грустные мысли, я вернулась к поискам и нашла статью, в которой освещалось расследование убийства моего отца, в том числе, какие действия совершались, каких свидетелей и подозреваемых допрашивали и так далее. Конечно, далеко не все попало в новости, но мне и того хватило, чтобы понять: Осокин в ту ночь не дежурил, находился в казарме, спал, что показывали камеры. Всех, кто дежурил, тщательно допросили, но они все были контрактники и с моим отцом дел не имели никаких. Странно все это, очень странно. Чтобы вампиры выбрались за пределы охранного периметра, кто-то должен был провести их через пропускные пункты или отключить сигнализацию и деактивировать светлые заклинания. Ну или одарить нападавших амулетами. Амулетов при вампирах не нашли, и сдается мне, если они умные – а эти твари слыли именно такими хищниками, то сразу после того, как выбрались из резервации, они их уничтожили. Мда, тупик, однако. Но все-таки не давал мне покоя этот Осокин, вот не давал, и все.
Я сама не поняла, как у меня в руках оказался телефон, и я набрала номер Рэма, даже не посмотрев на часы. И только когда пошли гудки, мой взгляд остановился на циферблате на стене. Час ночи. Ой… Однако отбой я нажать не успела: в трубке раздался голос барса, и, судя по его бодрости, шеф еще не спал, к моему облегчению.
– Алена? – несколько удивленно переспросил он. – Что-то случилось?
– Не совсем, – торопливо ответила я, стараясь не думать о том, что сейчас ночь, а я звоню Рожнову по довольно пустяковому поводу. – Я тут покопалась в сети, почитала про дела отца. Скажи, а вы проверяли, где сейчас Юрий Осокин? Это последнее дело папы…
– Я помню, – перебил меня Рэм, и в его голосе проскользнули странные интонации. – Его проверяли, Ален, в числе прочих. Но в ту ночь не его дежурство было, и ни с кем он не менялся, в казарме был.
– Да знаю, бабушка говорила. – Я посмотрела в окно и прикусила губу. – Рэм, пожалуйста, можешь проверить, где он сейчас? – помолчала и добавила: – Я его лицо видела, когда по мне заклинанием долбануло.
В трубке повисла тишина.