В животной ипостаси сознание действует немного по-другому, и я была сосредоточена на запахах леса вокруг, на ладони Степана, лежавшей на моем загривке, пока мы шли, а потом увлеклась погоней за зайцем, полезла на дерево за белкой и чуть не сверзилась с него – тело рыси оказалось довольно тяжелым для таких упражнений. В общем, было весело, и домой мы вернулись только после обеда. Я, набегавшись, умяла внушительную порцию обеда, поболтала с Варварой и, поглядывая на сгущающиеся сумерки за окном, решила-таки позвонить Женьке, спросить, когда он за мной приедет. Мне уже хотелось домой, возвращаться совсем поздно перед рабочим днем я не любила, но если они там еще продолжают семейные посиделки, тогда Степан подбросит. Вообще, конечно, можно было сразу папу попросить, однако Женьку все же стоило предупредить, чтобы он зря в Пушкин не мотался.
Я поднялась в свою комнату и взяла телефон, набрала знакомый номер. Отметила, что хотя трубка валялась весь день здесь, пропущенных вызовов не увидела. Странно, раньше мы созванивались один-два раза всегда, если проводили выходные раздельно. В эти все было не так, как обычно. Я гораздо меньше думала о Лисе, в моих мыслях чаще появлялся совсем другой мужчина, меня не волновало, что Женька за два дня мне ни разу не позвонил и что меня тоже не тянуло особо узнавать у него, как дела. И почему-то сейчас, вдали от него, угрызений совести или чувства вины я не испытывала, а даже наоборот, скорее, облегчение, что не надо себя уговаривать и ни в чем убеждать. Наверное, решение отдохнуть у родителей одной было верным, потому что, несмотря ни на что, в душе поселилось умиротворение. Может, Женька тоже много чего передумал?.. Нет-нет, расставаться с ним я не собиралась, не в ближайшее время, по крайней мере, точно. Но… Да, что-то изменилось между нами, и окончательно.
– Привет, – раздался в трубке слегка запыхавшийся голос рыжего, вырывая меня из раздумий. – Как ты там, лисенок?
Ласковое прозвище резануло по уху, я даже поморщилась. Но улыбнулась, отметив на заднем плане голоса, смех – девичий, кстати, значит, кроме его родителей и их друзей был кто-то еще, – и ответила:
– Привет, Жень. Как ты там, домой еще не собираешься? – спросила, напомнив себе, что если там Солодовы, то, скорее всего, та самая Аня тоже с ними, чему удивляться?
Где-то на самом дне души шевельнулось недовольство и затихло, так и не превратившись в ревность: глупо ревновать к подруге детства, с которой Женька знаком чуть ли не с садика."
"– Ну, батя только партию шашлыков поставил, и баня скоро готова будет, – немного смущенно ответил Женя. – Я собирался часиков в семь уезжать. А ты уже хочешь домой, да? – переспросил он, и я расслышала сожаление в его голосе. – Может, давай я тебя к нам заберу?..