Живописная девушка из коммуналки, одетая уже в кофту и тапочки, выглянула из-под одеяла. Её лицо было потемневшим от усталости, но взгляд оставался ярким и решительным. В комнате были лишь необходимые вещи — всё было чистым и простым, но в ней зарождалась мысль о новом пути: стать агентом «Ван Хельсинга»....
В камере по-прежнему было сумрачно и сыро, чародейка взяла одно из одеял и тщательно укуталась в него.
— Кошмары? — раздался у самого ее уха насмешливый хрипловатый голос.
— Гайре? — растерянно прошептала она, поворачиваясь в сторону голоса.
Это был действительно он, в своем красном бархатном камзоле и с любимой шпагой на поясе. Его карие глаза, как и прежде, лучились весельем и умом. Мира улыбнулась и глубоко вздохнула.
— Я рада, что пришел ты, а не кто-то другой, — с нежностью глядя на него, прошептала чародейка.
— Ты сама выбрала, кто к тебе придет, ты же знаешь, что меня здесь на самом деле нет.
— Знаю, — губы волшебницы тронула печальная улыбка.
— Ну, рассказывай, как ты тут без меня?
Лоэгайре усмехнулся и уселся на кровати рядом с Мирой.
— Я очень скучаю, — сдавленно прошептала девушка, ее глаза наполнились слезами.
— Я знаю, дорогая, знаю. Ты все ищешь способ меня вернуть, зачем? Столько лет прошло….
— Ты нужен мне, моя жизнь пустая и унылая с тех самый пор как ты… ушел.
— Брось, — маг скривился.
— Ланс влюбился в другую девушку, я ему не нужна… я ему вообще никогда не была нужна. Мне так хочется ее придушить, сил нет, — с внезапной яростью прошипела чародейка и сжала кулаки.
— Так, спокойствие, — протянул Гайре, подскочил с кровати и встал прямо перед ней, Мирослава чуть расслабилась. — Что это за адский смрад? — маг смешно скривился.
— Это Шеф поджег черные бобы, — с облегчением в голосе ответила чародейка и окончательно расслабилась.
***
Ланселот резко открыл глаза и сел в постели, давняя привычка просыпаться в пять утра не покинула его до сих пор, Мирослава всегда ругалась, когда он вставал рано утром на выходных и мешал ей спать до обеда. В квартире было непривычно тихо и пусто без чародейки. Он уже так привык к ее недовольному ворчанию по утрам, завтраку и еле ощутимому аромату магии, что без них чувствовал себя одиноко.
Ляна стояла на ступеньках высотки и, нервно затягиваясь ментоловым дымом, курила. Ветер легко шевелил ее рыжеватые волосы, придавая ее образу какой-то особой таинственности.
— Привет, — издалека, крикнул Ланселот и помахал ей рукой.
